Этот прием обычно используется ревизионистами фоменковского толка, когда речь идет о событиях древней или средневековой истории. Берутся (или домысливаются) действительно имеющиеся в наличии археологические данные о том, что на месте того или иного упомянутого в хрониках сражения не было обнаружено «мусора», типичного для района боевых действий (обломков мечей, деталей доспеха, наконечников стрел и человеческих останков со следами повреждений), и на этом основании делается вывод о том, что сражение а) либо происходило совсем в другом месте б) либо его не было вообще, в) данная хроника является позднейшей подделкой, а все ученые мужи, писавшие на ее основе свои трактаты должны в срочном порядке посыпать главу пеплом и преклониться перед ревизионистом. Ставка при этом делается на то, что читатель, чаще всего, не знаком ни с теоретической археологией (в частности с тем ее разделом который повествует о влиянии различных типов почв на сохранность), ни с реалиями рассматриваемого периода. Кроме того, до появления близких к современным технологий добычи, выплавки и обработки металла, изделия из него стоили недешево и тот «военный мусор», который не успевала забрать для своих нужд армия-победительница, живо растаскивали крестьяне для перековки на сельхозинвентарь.
Тем же методом, кстати, во всю пользуются многочисленные европейские ревизионисты — отрицатели Холокоста, делающие на основании данных естественных наук утверждения вроде «в соскобах, взятых мною со стен газовых камер Дахау не была обнаружена достаточная концентрация синильной кислоты, следовательно это помещение не использовалось для уничтожения людей, а являлось обычной «вошебойкой».
Непрофессионализм ревизионистов часто ведет к тому, что при сравнении различных систем или различных образцов военной техники они выбирают не самые правильные параметры для сравнения, чаще ориентируясь на то, что лежит на поверхности и является интуитивно понятным на «уровне домохозяйки». Наиболее явно это видно при попытке сравнивать «две известные модели танков». Танк № 1 имеет лучшую броню, более мощное и более дальнобойное орудие, несколько большую скорость. Танк № 2 уступает первому по этим характеристикам, однако:
* - на нем стоят прицельные приспособления, позволяющие вести огонь гораздо более точно;
* - его система подвески сконструирована так, что из этого танка можно стрелять на ходу, в то время как танк № 1 должен остановиться, прицелиться, выстрелить и только потом возобновить движение;
* - он радиофицирован, что позволяет гораздо лучше управлять его маневрами в ходе боя;
* - он более приземистый, что делает его менее уязвимым для артиллерийского огня;
* - наличие большего пространства и рациональная компоновка танка № 2 позволяет увеличить экипаж его на одного человека, что дает командиру танка возможность спокойнее руководить боем, а при необходимости заменить раненого или убитого так, что танк не теряет боеспособность;
* - он имеет больший запас хода и несколько лучшую проходимость;
* - его система управления создана так, что научиться управлять этой машиной несколько проще.
* - в конструкцию танка № 1 заложены неверные инженерные решения, в результате которых его эксплуатация становится опасной для экипажа, а попадания в определенные точки, совершенно безопасные на танке № 2 способны полностью вывести из строя танк № 1.
В результате получается, что хотя по тем сравнительным характеристикам, которые обычно отмечают в таблицах сравнительных параметров военной техники, танк № 1 имеет лучшие показатели, а на деле в бою он однозначно проигрывает танку № 2.
Наконец, надо учитывать и фактор стоимости. Если для запуска новой модели военной техники нужно создать принципиально новые технологические линии, а время предвоенное, то скорее всего государство не пойдет на такие большие дополнительные затраты и примет на вооружение модель, которая, возможно, будет хуже, но серийный запуск которой потребует меньшего времени и меньших дополнительных вложений. Кроме того, если цена одного вражеского танка равна цене трех наших, то, несмотря на его возможные преимущества, более дешевая модель нам выгодна, ибо даже если соотношение потерь в танковой атаке составило два наших на один вражеский, мы оказываемся в выигрыше.
