27 февраля 1937 года Сталин выступил с отчетом о работе комиссии Пленума ЦК ВКП(б) по делу Бухарина и Рыкова.[437] Гетти и Наумов по поводу этого выступления пишут:
«Весьма необычно для Сталина самому выступать с подобными сообщениями; он поступил так первый и единственный раз в истории. Сам этот текст в сущности стал скрытой расшифровкой стенограммы; он никогда не публиковался ни с одной из версий стенографического отчета и не передавался в партархивы с другими материалами Пленума… Для стенограммы этого полного сомнений и противоречий решения по Бухарину не нашлось места в сильно отредактированном и предназначенном для очень узкого круга лиц стенографическом отчете, в котором указывалось, что Пленум начал свою работу 27 февраля, т. е. на 4 дня позже, чем было на самом деле».[438]
Вот что на самом деле говорил Постышев на февральско-мартовском (1937) Пленуме — никаких сомнений, тем более скрытой критики Сталина, в его выступлении нет:
