«Это расстрел организации. К себе они мягко относятся, а районные организации они расстреливают… Это значит поднять партийные массы против ЦК, иначе это понять нельзя».[442]
По словам писателя Владимира Карпова, Постышев подтвердил свои показания Молотову:
«В моих беседах с Молотовым на его даче заходил разговор о репрессиях. Однажды я спросил:
— Неужели у вас не возникали сомнения, ведь арестовывали людей, которых вы хорошо знали по их делам еще до революции, а затем в Гражданской войне?
— Сомнения возникали, однажды я об этом сказал Сталину, он ответил: „Поезжайте на Лубянку и проверьте сами, вот с Ворошиловым“. В это время в кабинете был Ворошилов. Мы тут же поехали. В те дни как раз у нас были свежие недоумения по поводу ареста Постышева. Приехали к Ежову. Он приказал принести дело Постышева. Мы посмотрели протоколы допроса. Постышев признает себя виновным. Я сказал Ежову: "Хочу поговорить с самим Постышевым". Его привели. Он был бледный, похудел и вообще выглядел подавленным. Я спросил его — правильно ли записаны в протоколах допроса его показания? Он ответил: правильно. Я еще спросил: „Значит, ][322 вы признаете себя виноватым?“ Он помолчал и как-то нехотя ответил: „Раз подписал, значит, признаю, чего уж тут говорить…“ Вот так было дело. Как же мы могли не верить, когда человек сам говорит?».[443]
Письмо Андреева Сталину 31 января 1938 года касательно постышевских беззаконий:
