Причины ареста и последующего суда над Ежовым легко понять из книги Янсена и Петрова:
«Законность не заботила ежовский НКВД. В январе 1939 года, уже после отставки Ежова, комиссия в составе Андреева, Берии и Маленкова обвинила его в использовании противозаконных методов следствия: „Следственные методы были извращены самым вопиющим образом, массовые избиения огульно применялись к заключенным с тем, чтобы получить от них фальшивые показания и "признания"“. В течение 24 часов следователю зачастую необходимо было получить несколько десятков признаний, и следователи информировали друг друга о полученных показаниях так, чтобы соответствующие факты, обстоятельства, или имена могли быть внушены другим заключенным. „Как результат, такой характер следствия часто приводил к организованному оговору совершенно невиновных людей“. Очень часто признания были получены с помощью „прямой провокации“; заключенных склоняли к ложным признаниям в „шпионской деятельности“, чтобы помочь партии и правительству „скомпрометировать иностранные государства“ или в обмен на обещания освобождения. По словам Андреева и других членов комиссии, „руководство НКВД в лице товарища Ежова не только не пресекло такой произвол и перегибы в арестах и ведении следствия, но иногда прямо поощряло их“. Вся оппозиция была подавлена».[458]
