«29 июня 1941 года, т. е. через неделю после начала вторжения, вышла Директива Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей» (о развертывании партизанского движения.—
30 июня 1941 года было принято решение о создании Государственного Комитета Обороны во главе со Сталиным:
«Постановление Президиума Верховного Совета СССР, Совета народных комиссаров СССР и Центрального комитета ВКП(б) от 30 июня 1941 г.
Ввиду создавшегося чрезвычайного положения и в целях быстрой мобилизации всех сил народов СССР для проведения отпора врагу, вероломно напавшему на нашу Родину, Президиум Верховного Совета СССР, Центральный комитет ВКП(б) и Совет народных комиссаров СССР признали необходимым:
1. Создать Государственный Комитет Обороны в составе: т. Сталин И. В. (председатель), т. Молотов В. М. (заместитель председателя), т. Ворошилов К. Е., т. Маленков Г. М., т. Берия Л. П.][379
2. Сосредоточить всю полноту власти в государстве в руках Государственного Комитета Обороны.
3. Обязать всех граждан и все партийные, советские, комсомольские и военные органы беспрекословно выполнять решения и распоряжения Государственного Комитета Обороны.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. КАЛИНИН
Председатель Совнаркома Союза ССР и секретарь ЦК ВКП(6) И.В. СТАЛИН
Москва. Кремль. 30 июня 1941 года».[540]
В англоязычном издании книги «Неизвестный Сталин» Рой Медведев отмечает:
«Сталин не заходил в свой кабинет в воскресенье; хотя утверждения двух его биографов, Радзинского и Волкогонова, что именно в этот день он будто бы сбежал и заперся на даче, мало соответствуют тому, что случилось на самом деле. Оба автора весьма ненадежно исходят в своих умозаключениях из того, что в журнале посетителей кабинета в Кремле нет записей за 29 и 30 июня. Но, по словам маршала Жукова, «29 июня И. В. Сталин дважды приезжал в Наркомат обороны, в Ставку Главного Командования, и оба раза крайне резко реагировал на сложившуюся обстановку на западном стратегическом направлении». 30 июня Сталин созывает заседание Политбюро на даче, на котором принимается решение о создании Государственного Комитета Обороны (ГКО)».[541]
Говоря только о 22 июня 1941 года, даже Волкогонов утверждает, что «в первый день большого шока у Сталина не было».[542] Примерно в том же ключе, но о более широком диапазоне дат пишет в своих мемуарах генерал Судоплатов:
