Татьяна отшагнула назад от ужаса, прикрыла рот руками.
– Вот заключение о смерти, – санитар подал Манюэлю бумагу с печатью от клиники. – Будьте аккуратны, – посоветовал санитар и покатил каталку назад.
Татьяна некоторое время стояла, как вкопанная.
Манюэль, закрыв багажник, достал из бардачка бутылку с антисептиком, протер им свои руки и лицо, побрызгал на свою одежду.
Татьяна смотрела на все с таким видом, словно её привели на суд и теперь решали, какой приговор ей вынесут в итоге.
Солнце стояло в зените, согревая благодатный край, радуя людей и приглашая всех к морю, на мягкие с нежным песком пляжи, солнце даже не понимало, что людям теперь было не до веселья и не до беззаботного отдыха у моря.
Манюэль сел за руль, а Татьяна продолжала стоять, как потерянная, будто все еще ждала приговора.
– Садись в машину, – сказал Манюэль.
– Папа, что происходит? – наклонилась вперед дочка Армина.
Рядом с ней сидел пухленький Родриго, который играл в игру на планшете.
– Ничего, милая, – успокаивающе ответил Манюэль. – Мы сейчас отвезем вас домой. Нам нужно сделать кое-какие дела.
– Дядя Антонио умер? – нерешительно спросила Армина.
Манюэль посмотрел на дочку.
– Ты посидишь дома с Родриго?
– Хорошо, папа, посижу. А что мама там стоит?
– Она переживает, – вздохнул Манюэль, затем вышел из машины, подошел к жене, взял ее за руку. – Нам нужно ехать. Оставим Армину с Родриго, поедем хоронить Антонио.
– Мы будем его хоронить? – удивилась Татьяна. – Прямо сейчас? Как, прямо сами будем его хоронить?
– А кто будет его хоронить?
– Найдем людей, они все сделают.
– Посмотри туда! – Манюэль показал в сторону клиники, откуда выносили еще несколько мешков с трупами.
Недалеко от больницы стоял рефрижератор с огромной морозильной камерой, в которую складывали десятки умерших даже без гробов.
– Боже, – пролепетала Татьяна, – что это?
– Их везут в братскую могилу. Поехали!
Через десять минут Манюэль остановил свой большой внедорожник около одноэтажного дома, где они жили в съемной квартире.
– Армина, возьми Родриго, идем домой.
Татьяна осталась в машине и стала смотреть по сторонам.
Вдоль улицы стояли несколько автомобилей, из которых сейчас выгружали продукты, упаковки туалетной бумаги, коробки с лекарствами, и еще много чего, что Татьяна не могла увидеть издалека. Всюду происходило такое движение, словно где-то совсем рядом началась война, или предвиделась какая-то невероятная катастрофа.
В окно машины вдруг кто-то постучал.
Татьяна вздрогнула и вскрикнула от неожиданности – прямо перед ее лицом стоял улыбающийся беззубый заросший старик.
Татьяна быстро заблокировала двери автомобиля.
– Вы кто? Что вам надо? – закричала Татьяна. – Сейчас выйдет мой муж! Уходите вон!
Старик злорадно осклабился гнилыми зубами, провел рукой около горла.
– Всем конец! Всем! – Сказав это, старик тут же ушел куда-то назад.
И тут из дома появился Манюэль.
– Ты где был? – слезно крикнула Татьяна, открыв окно в своей двери.
– Что случилось?
– Вот он! – Татьяна показала куда-то назад, выглянула из машины, но никого нигде уже не было.
– Кто «он»? – спросил Манюэль, глядя в ту сторону, куда показывала Татьяна.
– Тут был старик.
– Какой к черту старик? Поехали. Я звонил в похоронные бюро. Нигде нет свободных могильщиков.
Манюэль сел за руль. Несколько минут в дороге они молчали. Когда они уже подъезжали к кладбищу, где так же, как и у клиники, стояло множество всякого рода автомобилей, Татьяна вдруг спросила:
– Как это все могло случиться? Почему все они умирают? У вас же такая богата страна! Почему все так?
Манюэль не сразу ответил ей.
– А ты часто слушала новости или читала газеты? У тебя в голове только смартфоны, игрушки, твои дурацкие сэлфи, социальные сети. Ты когда в последний раз слушала то, что я тебе говорил или рассказывал?
– А ты давно про это слышал?
Манюэль посмотрел на Татьяну с некоторой жалостью. Все-таки она была глупенькой, несмотря на ее возраст. Все родные и друзья говорили, что Татьяна человек недалекий, неэрудированный и даже настолько глупой, что жить с таким человеком было даже опасно. Как-то раз Татьяна оставила включенной плиту, увлекшись интернетом и в квартире едва не возник пожар, потом она залила квартиру водой из ванной, а, когда училась водить машину, поцарапала автомобиль в автошколе и едва не разбила огромный внедорожник, гордость Манюэля.
Манюэль давно замечал эту ее глупость, но что он мог сделать в личной жизни в свои преклонные годы? Ни одна из испанок или тем более француженок даже в пятьдесят лет не посмотрели бы в его сторону, в сторону разведённого безработного, без дома, без состояния! А тут под руку подвернулась ему русская молодуха, кровь с молоком, улыбка во все тридцать три зуба, глаза горят, как у слегка ненормальной, и сочное, как свежий апельсин, тело, о котором в его годы можно было только мечтать.
– Поехали, – сказал в ответ Манюэль, думая только о умершем брате.
Он остановился около охранника кладбища, который подошел к водительскому окну.
– Въезжать на кладбище временно запрещено, – решительно заявил охранник.
