– Я вернусь, чтобы поставить тебе памятник, когда все это кончится, дорогой Антонио. Прости нас, что всё так случилось.
Манюэль подошел к Татьяне, обнял ее за плечи, и, глядя на могилу, спросил:
– Ты же помнишь, каким добряком был мой Антонио?
Татьяна глотнула ком, кивнула, негромко сказала:
– Все помню, дорогой, – она погладила его ладонь.
– Я, – сдавливая слезы, заговорил Манюэль, тряся своей, уже почти старческой рукой, – я обязательно поставлю ему памятник! Мы же вернемся сюда, дорогая? Мы обязательно вернемся!
– Конечно, дорогой, – Татьяна положила на его плечо голову. – Мы вернемся и сделаем ему самый красивый памятник.
В этот момент телефон Манюэля заиграл трелью. На мониторе он увидел, что звонила Армина.
– Это Армина, – вздохнув, сказал Манюэль. – Наверное, устала ждать нас.
– Ответь ей.
– Минутку помолчим, – Манюэль включил отклонение вызова и спрятал телефон во внутренний карман рубашки.
Но вскоре телефон опять настойчиво заиграл той же трелью и теперь этот звонок показался каким-то тревожным. Но он быстро прекратился и зазвонил телефон Татьяны, а она тут же взяла трубку.
– Да, милая, – ответила Татьяна, стараясь казаться для дочери приветливой, но через несколько секунд лицо ее резко изменилось. – Что ты сказала? Это где? И что там?.. Все, доченька, мы уже едем!
Татьяна выключила телефон, схватила Манюэля за руку.
– Нужно срочно ехать! Армина звонила!
– И что у нее? Опять кончились чипсы или хлопья?
– Быстро поехали! Она в опасности!
– Да прекрати ты идти у нее на поводу! – раздраженно воскликнул Манюэль, энергично вскинув вверх руки. – Как только ей становится скучно, или у нее эти ваши дни начались, то она всегда звонит и говорит, что она в опасности.
– Это моя дочь!
– Да, это твоя дочь! Жаль, что не я ее воспитывал! Она не была бы такой истеричкой!
– Ты невыносим! Я сама поеду туда, – Татьяна решительно направилась к машине.
– Только попробуй сядь без меня за руль! – крикнул вдогонку ей Манюэль. – У меня брат умер, я могу с ним попрощаться?!
– Ты просто… истукан бесчувственный! – крикнула Татьяна. – Там… там кто-то дома грабит, двери ломает! Они спрятались под кроватью.
– Что? Кто там может грабить? Там есть полиция! Она что не может вызвать полицию?
– В полиции никого нет, все заняты, там что-то творится плохое, а ты… а ты…
– Хорошо, я поеду, но только, если и в этот раз она устроила все из-за своих капризов, ей месяц не видать колы и чипсов. И никакого ей нового телефона!
Манюэль в последний раз посмотрел на могилу Антонио.
– Прощай, Антонио. Прости меня, Антонио, я обязательно вернусь!
И Манюэль пошел к своей машине следом за Татьяной.
***
БЕГСТВО – ПЕРВАЯ КРОВЬ НА ДОРОГЕ?
Фары едущего сзади автомобиля уже начинали слепить Татьяну через зеркало заднего вида. Казалось, что едущие сзади специально слепили ее дальним светом.
Татьяна прибавила скорость, но следующий за ними автомобиль тоже прибавил скорость, к тому же он стал моргать фарами, требуя, чтобы Татьяна остановила машину.
– Мама, не гони сильно, – сказала уверенно Армина, глянув назад. – Все равно ты от них не уедешь. Опять или полиция, или какие-нибудь придурки.
– Я надеюсь, что мы сумеем догнать полицейских, – сказала Татьяна. – Они не могли далеко уехать.
– Вряд ли, мама мы их догоним!
Следующий за ними автомобиль стал обгонять их. Им оказался темного цвета внедорожник. Когда он поравнялся с машиной семейства Рико, правое окно его открылось и из него высунулся араб с пистолетом в руке. Араб громко заорал, высунувшись в окно:
– Остановиться! Быстро! Застрелю!
– Черт! – Татьяна выключила передачу и стала останавливаться.
– Мама, ты только тихо сиди, – негромко сказала Армина.
– Что ты там опять собралась делать? Ты даже не вздумай!
– Только спокойно, мама! Останавливайся.
Татьяна остановила машину. Следующая за ними машина остановилась сзади, из нее вышли два араба с пистолетами, которые решительно направились к машине семейства Рико.
– Привет, девочки, – заглянул в водительское окно араб, скалясь белыми зубами в отвратительной улыбке. – Куда едите? – на ломаном испанском спросил первый араб.
– В Бильбао, – ответила Татьяна.
– О, я бил в Бильбао. Там харашё. Что у вас есть с собой? Есть покюшать? Мы очень хатим кюшать.
– У нас два больных человека в машине, – нерешительно заговорила Татьяна. – Вы можете заразиться от нас. – Татьяна полагала, что это опять сработает и их не тронт.
– Что? Бальные? – араб рассмеялся. – Я был в Африке, болела эболой. Ти слышала, что это такое. Потом оспой. Чем только я не балел! – Араб весело размахивал пистолетом. – А-ну, выходи, мы так соскучились по женщина! Это мой брат. О, у тебя тут есть девочка. Какая красивая девочка. Она мне нравится.
– Это моя дочь. Ей всего шестнадцать лет. Не трогайте ее.
– Сколько ей лет? О, моя сестра вышла замуж в тринадцать лет, в пятнадцать у сестра была два сына. А потом ее убили… убили ваши, – араб показал куда-то вверх. – Они кидали бомба на наши дома, когда мы переехали к дяде в Ирак.
– Я дам вам еды и воды, – торопливо сказала Татьяна, – только не трогайте нас.
