В этой уникальной книге собрано более 13 тысяч афоризмов, изречений мыслителей, ученых и писателей прошлого, а также современных авторов, многие из которых являются членами Московского клуба афористики. Для удобства читателей составитель В. Шойхер, уже имеющий опыт подобных изданий, расположил весь обширный материал «Антологии» в пяти разделах, каждый из которых делится на главы, подглавы и параграфы, раскрывающие тему. Подробные именной и предметный указатели помогут читателю легко найти интересующий его афоризм или изречение.
© В.Ю. Шойхер, составление, 2014
© ООО «Издательство «Вече», 2014
Государственный строй – это музыка, а не механика.
Совершенное правление существует только в стране идей.
Известная степень свободы встречается во всякой государственной форме, высшая же степень – ни в одной.
При деспотизме низы сидят на нарах, при демократии – на бобах.
Множество различных форм правления, множество законоположений, принятых под предлогом общего блага, стали у большинства народов только орудием несчастья людей.
Деспотии гибнут от нехватки демократии; демократии – от нехватки деспотии.
Всякое общество есть система заклятий. Для жизни какого-нибудь государства важно не то, монархическое оно, республиканское или аристократическое. Важно, чтобы политические условности разделялись большинством граждан. В морали полезны не сами нормы, которые она выдвигает, но сам факт, что она выдвигает их.
Наилучшая конституция для народа есть та, к которой он привык.
С плохими законами и хорошими чиновниками вполне можно править страной. Но если чиновники плохи, не помогут и самые лучшие законы.
При любом строе можно ходить в ногу.
Цель демократии – свобода, олигархии – богатство, аристократии – воспитание и законность, тирании – защита.
Нужно, чтобы страной правил избранный круг людей, доказавших свою талантливость умением добывать богатство.
Из всех форм правления, правление черни самое кровожадное, правление солдатчины самое разорительное и правление буржуазии самое притеснительное.
Республике нужна добродетель, монархии – честь, деспотическому правлению – страх; добродетель здесь неуместна, честь была бы опасна.
Монархическое правление счастливей и надёжней республиканской: оно не требует от граждан чрезвычайностей, и может возвышаться на той степени нравственности, на которой республики падают.
Структура капитализма зиждется на собственнических инстинктах, а не на нравственных идеалах. Ему безнравственность не опасна. Идея социализма зиждется на нравственных идеалах, долженствующих победить собственнические инстинкты. Для социализма безнравственность смертельна.
Государственное управление подобно коже у животного, которая лишь обтекает тело, но отнюдь не определяет его строения.
Не обряды и законодатели могут помочь государству, а лишь люди, которые ведут толпу, куда пожелают. Если они ведут её хорошо, то и обряды и законы полезны, если плохо – то бесполезны.
Решающая роль отводится не столько форме правления, сколько строгому соблюдению законов и умелому руководству государством.
При плохом управлении лучшие законы не спасут государство от упадка, а народы – от разорения.
Какой порядок не затей, / Но если он в руках бессовестных людей, / Они всегда найдут уловку, / Чтоб сделать там, где им захочется, сноровку.
Всякий режим плох, если при нём правят худшие.
Вера в конституцию основана не на том, что обладающие властью не будут злоупотреблять ею, а в том, что не смогут.
Основным вопросом государственной политики является не «кто будет управлять», а «как бы нам организовать политические институты таким образом, чтобы помешать плохим и несведущим руководителям причинять слишком много вреда».
Прочно только то благо, которое не зависит от случайно являющихся личностей, а основывается на самостоятельных учреждениях и на самостоятельной деятельности нации.
Свободное общество не бывает идеальным, идеальной может быть только абсолютная тирания.
Государство справедливо, если оно здорово, сильно, едино, то есть стабильно.
Государство справедливо, если правители правят, рабочие работают, а рабы остаются рабами.
Социальная система, которая не может быть изменена, не должна быть оставлена.
Лучший общественный строй тот, который умеет сам собой изменяться к лучшему.
Уровень жизни слабых указывает на уровень жестокости в округе.
Самое лучшее государство то, которого подданные веселятся и благоденствуют.
Наилучший порядок тот, при котором для меня очищено место.
Оттого, что жизнь станет лучше, всем лучше не станет.