Из полумрака разрушенной церкви появляется мерцающий силуэт. Это женщина. В длинном белом платье. Светлые волосы до середины спины развеваются и парят в неподвижном густом воздухе, как в воде. Ноги скользят, не касаясь загаженного пола. Молочная кожа с голубоватыми прожилками вен светится изнутри.
Камилла.
– Здравствуй, Лимек, – говорит она.
Она всегда, с самого первого дня называла Лимека по фамилии. И только в постели – по имени.
– Здравствуй, – говорит Лимек. Сухость во рту пропала. Лимеку хочется выть от тоски, по-волчьи, долго, протяжно, со стоном.
– Идем со мной, – говорит Камилла.
Она протягивает руку, и Лимек нежно обхватывает холодную ладошку пальцами. Камилла проплывает мимо и увлекает Лимека за собой, мимо ржавой бомбы, к дверям, наружу, в застывшую фотографию площади.
Лимек, чтобы окончательно отрешиться от происходящего, вспоминает, что тот же Сарториус более ста лет тому назад доказал: эманации Бездны – реальны и материальны, а вовсе бред взбудораженной совести авадонцев, как модно было верить в эпоху торжества астрологии, хиромантии и психоанализа, наступившую после полувекового отсутствия сильных Штормов.
Камилла уверенно ведет его по серым улицам Сатаноса. Лимек едва поспевает за ней.
– Постой, – говорит он. – Я хочу сказать тебе…
– Нет, – перебивает Камилла. – Нам надо торопиться. Осталось мало времени.
– Мало времени для чего? – удивляется Лимек.
– Для всего, – отрезает Камилла. – Это здесь.
Они останавливаются. Перед ними – Железный Дом. Циклопических размеров сооружение, похожее на сухопутный дредноут. Листы ржавого металла внахлест, волдыри заклепок, шанкры огромных болтов. Беспорядочно разбросанные иллюминаторы, бойницы, пулеметные гнезда. Торчащие обрубки подъемников. Частокол труб и антенн на крыше.
Бывший Штаб Гражданской Обороны, построенный канцлером Куртцем на границе между Сатаносом и Люциумом – на том самом месте, где когда-то был монастырь Братьев Ожидающих, в котором в Ночь Мертвых Младенцев живьем замуровали преподобного Тангейзера – святого и распутника, пророка и пьяницу, ученого и вора…
От Железного Дома веет запредельной, ледяной жутью, будто кусок Бездны очутился посреди города. Здание пахнет мокрым металлом.
– Что – здесь?– спрашивает Лимек.
– Здесь выход, – говорит Камилла.
Она вдруг поворачивает к Лимеку и двумя руками обхватывает его голову, положив холодные ладони на щеки.
