- Сын мой, мне представляется, что если бы в предстоящем путешествии вы взяли на себя попечение о брате Франсуа, вы оказали бы ему большую услугу. Собственно, я уже распорядился, чтобы его, э, перевели в Африку. Мы только что беседовали об этом с генерал-губернатором. Он все понимает и посоветовал мне обратиться к вам лично, ибо для доброго монаха переезд окажется несколько неожиданным. Насколько я понимаю, вы отплываете в самом скором времени. Кстати, Его Превосходительство хотел бы побеседовать с вами до того, как вы покинете дворец. - Он встал. - Я очень доволен нашей беседой, дон Антонио, и буду молиться за благополучный исход вашего плаванья. - Не ожидая ответа, он с улыбкой зашагал прочь.
"Сегодня же вечером предупрежу брата Франсуа", - подумал Антони, вставая навстречу мистеру Дрейку, который под руку с женой проходил мимо. Они немного поговорили.
- Вы ведь из Данди, мистер Адверс? - спросил англичанин. - Я угадываю это по вашему выговору.
Ответить Антони не успел. Гости начали стекаться к лужайке. Гулявшие под деревьями внезапно выступили вперед. Старая донья Мерседес, чтобы привлечь к себе внимание, разразилась приступом кашля, но никто к ней даже не обернулся.
Резкое щелканье открываемых вееров возвестило о появлении нескольких женщин на тропке меж густых травянистых зарослей и пальм. Они выскользнули из зеленых глубин и теперь стояли у фонтана, обмахиваясь, смеясь и перебрасываясь шутками с поспешившими им навстречу молодыми господами.
Пять или шесть кабальеро вынырнули из дальних уголков сада, где укрывались, куря, чтоб избежать нудного обмена любезностями с доньей Мерседес и епископом. Голубые табачные дымки между кустов выдавали их недавнее укрытие. Но все это Антони видел лишь краем глаза. Ибо, окруженная сеньоритами, у фонтана стояла Долорес.
Он, не мешкая, зашагал к ней. Добрый Лас-Касас спас его из официальных объятий дона Алонсо и сам подвел к Долорес.
- Вот, сеньорита, - сказал он, - молодой господин, которого, я полагаю, вам уже случилось видеть. - Он явно развлекался очевидным смущением обоих молодых людей. - Дон Антонио привез нам письма от влиятельных друзей. - Это уже предназначалось молодым кубинцам, с явным нетерпением ожидавшим свой очереди подойти.
Антони услышал певучий голос, заметивший, что Кубе делает честь посещение столь знатного путешественника. Она была в переливающемся зеленом платье, что-то алое ниспадало с ее плеч длинными складками. Свет, словно исходивший из ее одежд, скрадывал их очертания. Антони заглянул в ее темные глаза. Она улыбалась, играя веером. От нее волнами плыл едва уловимый аромат.
- Это мне выпала большая и незаслуженная честь, - отвечал он не вполне удачно. Оба улыбнулись напыщенной серьезности первых фраз - встреча в церкви продвинула их отношения куда дальше. Он видел, как уголки ее губ легонько ползут вверх.
- А та очаровательная дама, la inglesa[32], которая сопровождала вас на крестинах, сейчас с вами, дон Антонио? - Она насмешливо взглянула на него поверх веера.
- Сожалею, сеньорита... - начал он.
- Ах, как обидно, - сказала она, - вы раздразнили наше любопытство. Мы и не знали, что молодых английских кабальеро сопровождают дуэньи. Просветите же нас, сеньор, кто она? Вероятно, вы убеждены, что вас нельзя отпускать одного! - Девушки у нее за спиной захихикали. Антони вспомнил, что некоторых видел в церкви. Они смотрели на него лукаво, ожидая разъяснений.
- Вы невысокого мнения о моей нравственной стойкости, сеньорита, но вы недооцениваете опасность, которой она здесь подвергается. Стоит ли винить меня за то, что я нуждаюсь в защите? К тому же это я оберегал даму от пылких кубинских кабальеро.
...Кстати, - поспешил он добавить, пользуясь тем, что из обороны перешел в нападение, - я всего лишь показывал жене американского капитана эпитафии на могилах. Она - большая почитательница кладбищ и навещает их по всему миру.
Объяснение вызвало общий интерес. Очевидно, миссис Джорхем и ее спутник вызвали немало толков. Видели даже, как они вместе пьют лимонад. Кубинцы и несколько молодых офицеров столпились вокруг. Разговор сделался общим и оживленным.
Очевидно, на приемы к Долорес собиралась главным образом молодежь. Долорес царила. Она прохаживалась туда-сюда в сопровождении толпы обожателей, принимая общее внимание и поклонение с достоинством и грацией. Видно было, что эта роль ей приятна; она властвовала, но не подавляла.
Даже дон Алонсо это признавал. Он тихо удалился за креслом доньи Мерседес, которое куда-то откатили, чтобы старушечий кашель не мешал легкой болтовне и смеху у фонтана. Престарелая дама и дон Алонсо обыкновенно пили кофе в одиночестве, часами обмениваясь придворными сплетнями времен прошедшего царствования.
Ординарцы андалузского полка принесли в сад кофе и сладости. Антони прихватил пирожных, каждое из которых изображало еврея на костре. Он устроил их вместе с кофе и салфеткой на каменной скамье и постарался встретиться с Долорес глазами. Она кивнула, он выступил вперед, кланяясь ее кавалеру. Тот, однако, не отставал.
