– Я убедил царя Артавазда, что его единственный шанс – сотрудничать с Римом. Его отношения с царем парфян ухудшились, потому что Монес поехал в Экбатану и сказал Фраату, что мидийцы удрали с твоим обозом, а Монес надеялся поделить трофеи. Что еще хуже, Фраату угрожают соперники, в которых течет кровь мидийцев по женской линии. Для мидийского Артавазда было ясно, что ты победишь Армению, если он не придет на помощь. А этого он не мог сделать, учитывая ситуацию в своих владениях. Поэтому я говорил и говорил, пока он не понял, что лучшая альтернатива для него – союз с Римом.
Антоний успокоился. Он стал вспоминать. Это его беспокоило, хуже – пугало. Сколько других решений, приказов и важных разговоров он не помнил?
– Расскажи мне подробно, Деллий.
– Артавазд приехал сам, чтобы подтвердить свое решение, вместе с женами и детьми. Если ты согласен, он хочет предложить свою четырехлетнюю дочь Иотапу в жены твоему египетскому сыну Птолемею Александру Гелиосу. Пятеро детей, включая сына от его главной жены, будут переданы как заложники. Еще много подарков, от мидийских коней до золотых слитков и драгоценных камней – ляпис-лазурь, бирюза, сердолик и горный хрусталь. Вся твоя артиллерия, твои машины и материалы, даже восьмидесятифутовый таран.
– Значит, все, что я потерял, – это два легиона и их орлы, – стараясь говорить спокойно, сказал Антоний.
– Нет, их орлы у нас. Оказывается, Артавазд не послал их в Экбатану сразу, а когда он собрался это сделать, Монес повернул Фраата против него.
Настроение улучшилось, Антоний захихикал:
– Вот это дорогому Октавиану не понравится! Он ведь кричал на весь Рим о моих четырех потерянных орлах!
Встреча с мидийским Артаваздом порадовала Антония. Без разногласий, без затаенной злобы условия договора, записанные Деллием, были вновь обговорены, подтверждены, подписаны и скреплены печатями Рима и Мидии Атропатены. Все это произошло после того, как Антоний внимательно проверил подарки на пятидесяти повозках: золото, драгоценные камни, сундуки с парфянскими золотыми монетами, несколько сундуков с изысканными украшениями. Но ни один подарок не привел Антония в такой восторг, как сто огромных коней, достаточно высоких и сильных, чтобы выдержать вес катафракта. Артиллерию и военную технику поделили. Половина должна была впоследствии уйти в Каран вместе с Канидием, другая половина – в Сирию. Канидий должен был направиться в Каран, перезимовав с третью армии в Артаксате.
Антоний сел писать письмо Клеопатре в Александрию.
