– Агриппа имел наглость украсть у меня два лучших легиона, веришь? Я послал их помочь Клавдию Нерону в Кампанию, но появился Агриппа и предложил людям лучшие условия. Да, Агриппа победил Нерона моими двумя легионами! Нерон вынужден был бежать на Сицилию, к Сексту Помпею. Очевидно, кое-кто в Риме поговаривал о том, чтобы убить жен и детей мятежников, потому что жена Нерона, Ливия Друзилла, взяла маленького сына и присоединилась к мужу.
Тут Планк нахмурился, не зная, продолжать ли.
– Говори, Планк, говори!
– Э-э, твоя почтенная матушка, Юлия, убежала с Ливией Друзиллой к Сексту Помпею.
– Именно так она и должна была поступить, чтобы напомнить мне о себе, хотя и напрасно, потому что я о ней не забываю. О, в каком замечательном мире мы живем! – воскликнул Антоний, сжав кулаки. – Жены и матери живут в военных лагерях, они ведут себя так, словно умеют отличать один конец меча от другого. Тьфу!
Он с трудом взял себя в руки, успокоился.
– Мой брат… вероятно, он мертв, но ты еще не набрался смелости сказать мне об этом, Планк?
Наконец-то он мог сообщить хорошую новость!
– Нет-нет, мой дорогой Марк! Вовсе нет! Когда Перузия открыла свои ворота, какой-то местный богач решил, что его погребальный костер должен быть огромным и величественным, и сжег город дотла. Это большее бедствие, чем осада. Октавиан казнил двадцать самых знатных граждан, но не тронул войска Луция. Они влились в легионы Агриппы. Луций попросил прощения и получил его. Октавиан назначил его наместником Дальней Испании, и он сразу уехал туда. Я думаю, он был счастлив.
– А это диктаторское назначение было одобрено сенатом и народом Рима? – спросил Антоний, возмущаясь нарушением закона, но и чувствуя облегчение.
Проклятый Луций! Вечно пытается превзойти своего большого брата Марка, и никогда это ему не удается.
– Было, – ответил Планк. – Хотя некоторые возражали!
– Потворство лысому демагогу, любителю выступать на Форуме?
– Э-э, ну да, такая фраза прозвучала. Я могу назвать тебе имена. Однако Луций был консулом в прошлом году, а твой дядя Гибрида теперь цензор, поэтому большинство сенаторов сочли, что Луций заслужил прощение. Ему предстоит небольшая приятная кампания против лузитан, так что, когда вернется домой, отметит триумф.
Антоний хрюкнул:
– Тогда он выкрутился удачнее, чем заслуживает. Полное идиотство от начала до конца! Но я готов держать пари, что Луций лишь выполнял приказы. Это была война Фульвии. Кстати, где она?
Планк широко открыл карие глаза:
– Да здесь, в Афинах! Мы с ней убежали вместе. Сначала мы не думали, что Брундизий отпустит нас – этот город целиком на стороне Октавиана, – но, вероятно, Октавиан предупредил, чтобы нам разрешили покинуть Италию, если мы не возьмем с собой войска.
– Итак, мы установили, что Фульвия в Афинах. Но где именно в Афинах?
– Аттик позволил ей остановиться в его доме.
– Какое великодушие! Аттик всегда стремится угодить и нашим и вашим. Но почему он думает, что я буду рад видеть Фульвию?
Планк онемел, не зная, какой ответ хочет услышать Антоний.
– Что еще случилось?
– Разве этого не довольно?
– Нет, если только твой отчет полный.
– Ну, Октавиан не получил денег от Перузии для финансирования своих действий, но каким-то образом ему удается платить легионам достаточно, чтобы удерживать их на своей стороне.
– Военная казна Цезаря должна быстро истощиться.
– Ты вправду считаешь, что это он взял ее?
– Конечно он! А что поделывает Секст Помпей?
– Блокирует морские пути и забирает все зерно из Африки. Его флотоводец Менодор захватил Сардинию и выгнал Лурия, а это значит, что у Октавиана не осталось другого источника зерна, кроме того, что он может купить у Секста по высоченной цене, до двадцати пяти – тридцати сестерциев за модий. – Планк даже застонал от зависти. – Вот где все деньги – в сундуках Секста Помпея! Как он поступит с ними? Захватит Рим и Италию? Мечты! Легионы любят большие премии, но они не будут сражаться за человека, который доводит до голодной смерти их стариков. Наверное, поэтому, – продолжал Планк задумчиво, – он вынужден вербовать рабов и делать флотоводцев из вольноотпущенников. Однажды тебе все же придется отобрать у него деньги, Антоний. Если ты этого не сделаешь, это сделает Октавиан, а тебе деньги нужнее.
Антоний фыркнул:
– Разве сможет Октавиан выиграть морской бой у такого опытного человека, как Секст Помпей? С такими союзниками, как Мурк и Агенобарб? Когда придет время, я займусь Секстом Помпеем, но не сейчас. Он действует во вред Октавиану.
Зная, что она прекрасно выглядит, Фульвия с нетерпением ждала мужа. Хотя несколько седых волос были вовсе незаметны, она заставила служанку выдернуть их, а потом уложить копну каштановых локонов по последней моде. Темно-красное платье подчеркивало изгиб груди и ниспадало вниз, скрывая чуть выступающий живот и располневшую талию. «Да, – думала Фульвия, прихорашиваясь, – я хорошо сохранилась для своих лет. Я все еще самая красивая женщина в Риме».
