Антропология полностью

Жажда власти, имеющая самые разнообразные формы, борьба за власть привели к появлению не имеющих аналога в природе форм поведения человека – к войне, ибо только человек способен физически уничтожать себе подобных. В мире животных проблемы иерархии в сообществах решаются, как правило, путем ритуальных боев и демонстрации поведения – ведь одним из законов биологической эволюции является принцип: «Не убивай тех, кто несет ту же информацию, что и ты».

Иерархическое построение людских группировок неизбежно, ибо никаких иных врожденных программ в этой области у нас нет. Группа предоставленных самих себе людей всегда собирается в иерархическую пирамиду. Это закон природы, и противостоять ему нельзя. На вершине пирамиды стоит доминант, ниже располагается субдоминант и так далее, до самого низшего ранга. Помимо агрессивности, способности легко выдерживать чужой прессинг и быстро оправляться от поражения, все остальные качества могут быть у доминанта любыми. Он может быть и сильным физически, и слабым; и сообразительным, и туповатым; и заботиться о возглавляемой им группе, и быть к ней равнодушным. Даже в тех случаях, когда группа организуется формально, чтобы создать в ней порядок, всегда назначается старший, т. е. берется за основу принцип соподчинения.

Подростковые иерархии возникают везде и всюду, где есть несколько подростков, как бы с этим ни воевали воспитатели. Они очень жестки: попробуй не выполнить приказ или не подчиниться лидеру. Сначала в недрах иерархии мальчики в игровой форме тренируют свои программы; позднее связи становятся столь жесткими, что их не очень-то и разорвешь. Еще позднее одни иерархические структуры превращаются в банды, а другие находят себе более цивилизованное применение.

Нормальная армия – это сознательно построенная по иерархическому принципу система. Но поскольку ее наполнение – молодежь, постольку в ней неизбежно возникают «неуставные» иерархии. В здоровой армии их удается удерживать на сравнительно мягком уровне. Но в разложившейся армии они становятся очень жестокими, причем бессмысленно жестокими. Иерархов опьяняет неограниченная власть и возможность употреблять ее в самой безобразной форме, цель которой – топтать и унижать тех, кто оказался внизу пирамиды.

Иерархии банд, разбойников, пиратов, мафии и т. п. испокон веков образовывались как иерархическая структура, стиль поведения которой – от жестокой до благородной – зависел от личных качеств лидера.

В сущности, модель мужской иерархии и сегодня воспроизводится не только в стихийно образующихся группах подростков и шайках бандитов, но и в рационально построенных структурах армии, церковной иерархии, монашеских орденах и т. п. В учреждениях субординация задана неким законным образом. Но этим структура группы не исчерпывается. Параллельно там есть еще и неофициальные структуры.

Люди придумали много сложных и витиеватых теорий, объясняющих некоторые особенности человеческого поведения, а ларчик просто открывается: поведение мотивирует врожденная программа, очень простая и рациональная, проверенная естественным отбором на многих видах. А употребим ли мы ее во зло другим и себе или на пользу – зависит от нашей морали и нашего разума.

Являются ли такие феномены, как альтруизм и эгоизм, чисто человеческими? Р. Докинз предлагает интерпретационную модель живой особи как своеобразной машины, запрограммированной на выживание своих генов. Соответственно там, где существует возможность сохранения и передачи индивидуальных генов, преобладают эгоистические формы поведения, в тех же обстоятельствах, где попытка каждой особи сохранить индивидуальные гены ставит под угрозу физическое существование всей группы, срабатывают альтруистические поведенческие реакции. Примером может служить описанный в специальной литературе случай самопожертвования взрослых самцов шимпанзе, напавших на тигра для того, чтобы дать возможность скрыться остальным членам группы (никаких аналогий с поведением человека в особых ситуациях не напрашивается?).

Итак, человек рождается с большим количеством врожденных программ поведения. Достаточное совпадение внешних условий и сигнальных признаков порождает ту или иную эмоцию, побуждающую человека к реализации соответствующей инстинктивной программы. Истинная мотивировка действий при этом не осознается – для рассудочного объяснения инстинктивно мотивированного поведения привлекаются самые случайные доводы, носящие характер подгонки под ответ.