Цикл шести книг «СТОРНО» проведёт вас по неизвестным, окутанным тайной или молчанием событиям, которые могли бы стать развилками в истории человечества, приведшими к большим и непоправимым бедам, если бы не незаметная помощь неких загадочных личностей. Волей-неволей обычный человек, наш современник попадает в гущу событий и получает шанс исправить вопиющую несправедливость. Силой ума, силой воли и силой любви удаётся отыскать причину наших бед и несчастий и остановить чужую злую волю. Долгая и причудливая борьба окончена, но то, что приготовила судьба нашему герою, просто не укладывается в голове.
СТОРНО – бухгалтерский термин, означающий обратную запись с целью исправления ошибки. Обычно записывается красными чернилами, поэтому называется “красное сторно”.
Хочешь, не хочешь, а судьба так и норовит всё вывернуть по-своему, пока не возьмёшь её в свои руки. И уж коли тебе опять выпало встать в первом ряду в битве за будущее, дай своенравной судьбе щит и меч и поставь её рядом.
Под низкими тучами висела косая борода дождя, подгоняемого слабыми порывами западного ветра. Шум непогоды сливался с сердитым шумом недовольных ненастьем деревьев. Частые капли выбивали нудную дробь, будто затеяли пробить дыру в человеческом терпении. Кожаные накидки и двойной парусиновый полог кое-как спасали от небесной хляби, но были бессильны против наполнившей воздух сырости, которая пропитала одежды насквозь.
Костёр шипел и сердито плевался искрами, но упрямо горел, изо всех сил борясь с торжествующей слякотью. Вокруг огня плечо к плечу сидели пятеро. Покашливая и отмахиваясь от дыма, они тихо переговаривались, не переставая бросать взгляды в наползающие с востока сумерки.
Заканчивался один из многих дней моей жизни. Я плотнее закутался в отсыревший плащ и погрузился в воспоминания.
ЧАСТЬ 1.
КАМЧАТКА
Из Москвы до Петропавловска Камчатского Боинг 737 добирался почти десять часов. После взлёта дети вели себя более-менее сносно и не отрывались от иллюминатора, во все глаза разглядывая заоблачный закат. Через час однообразие полёта их утомило, они сомлели, свернулись на сиденьях калачиком и засопели носами. А потом началось: «пописать, «попить», «побегать», «конфетку», «расскажи сказку».
Лететь предстояло долго, за непоседами был нужен глаз и глаз, поэтому мне так и не удалось толком поговорить с профессором, хотя вопросов накопилось вагон и маленькая тележка. Согласитесь, повод для беспокойства имелся и немалый, ведь отправлялся я на край света, куда Макар сроду телят не гонял. Летел я непонятно к кому и неясно зачем, да, ещё и детей с собой тащил. И, чем больше я отдалялся от Москвы, тем навязчивее были мысли, что вся эта затея сильно смахивает на глупейшую авантюру. Про уровень падения моего настроения лучше вообще не вспоминать. Вместе с теми думками, в памяти начали всплывать какие-то смутные воспоминания-ощущения о профессоре Артемьеве. Но в тех вспоминаниях почти четвертьвековой давности, он был таким же, как и сейчас. По каким-то неведомым причинам вид его ничуть не изменился.
Только во Владивостоке во время технической посадки, пока ребята резвились в игровой комнате, я получил возможность немного пообщаться с профессором. Конечно, относительно небольшое время посадки не позволяло поговорить толком, но даже мимолётная беседа, немало прояснила ситуацию.
Со слов Артемьева конечным пунктом нашего путешествия была некая особая территория в одном из живописных мест на юге Камчатского полуострова. Безо всякой иронии профессор назвал эту землю не больше, не меньше, чем земным раем. Но при этом меня неприятно царапнула фраза, что территория надёжно охраняется. Это что же получается, если они в том земном раю что-то усиленно охраняют, то не лезу ли я добровольно в золотую клетку? От моего прямого вопроса он слегка опешил, потом широко улыбнулся и вкратце рассказал историю возникновения особой территории «Надежда».
Юг Камчатки объявили заповедником ещё при царях из-за крупнейшего в мире нерестилища нерки в тёплом Курильском озере. На обильном корме там расплодилась тьма тьмущая самого разного зверья, что и стало основанием для создания заказника. Заповедник ограничивают вулканические сопки и вытекающая из озера река, которая, унося тёплую воду на запад, через шестьдесят километров впадает в Охотское море.
Вот вдоль той речной долины и возникла особая территория «Надежда». Сначала я никак не мог взять в толк, что значит «особая территория», а, когда профессор объяснил, то слегка обалдел.
Этот проект начал разрабатываться группой энтузиастов во главе с Артемьевым ещё до ельцинского бардака, но мощный импульс получил только после президентского указа в двухтысячном году. И нужно отдать должное гаранту за то, что, не смотря на тяжелейшую обстановку в стране, он вник в суть вопроса. Более того, на реализацию проекта профессор Артемьев сразу получил восемь лярдов зелёных американских рублей и необходимое количество сил и ресурсов. В те переломные и нищие годы само по себе начало такого строительства можно считать чудом. По ходу воплощения замысла финансирование увеличилось, а к работе подключились десятки КБ, СУ и профильных институтов. Потом десять лет сотня комплексных бригад днём и ночью превращали камень, металл и стекло в тысячи разных объектов. Сколько тысяч тонн материалов, и сколько тысяч часов упорного труда в это вбухано, даже представить страшно. Удивительно то, что никто из заклятых друзей даже не догадался, что творится на юге Камчатки.
