Написав имя своего отца и адрес, по которому проживала его семья в Константинополе, он протянул листок Ахмету:
– Отнесите это Ануш Шаркодян. Вы знаете, кто это. Я не буду делать вид, что это не так. Вы найдете девушку или в больнице, или в доме доктора Стюарта. Передайте это ей в руки, больше никому не давайте. Скажите ей, пусть напишет моим родителям. Они будут знать, где я.
Джахана и лейтенанта заметили метров за триста до лагеря и, когда они въехали во двор, их уже поджидали.
– Капитан Орфалеа?
Мужчина, стоявший в дверях, был примерно такого же роста, что и капитан, но у него были темно-русые волосы, раньше, наверное, они были совсем светлыми, и тонкие рыжие усы.
– Я думаю, вы знаете, кто я, капитан. Конечно, знаете… вы же писали про меня.
– Ожан.
– Капитан Ожан. Я так рад, что мне выпала честь… сопроводить вас в Трапезунд.
– Вы не знаете значения слова «честь».
– Действительно не знаю. Я ведь дикарь и варвар. Варвар, которому велено освободить вас от обязанностей командира.
– Чье это распоряжение?
– Это распоряжение полковника Абдул-Хана! Итак, капитан, разворачивайтесь, и мои люди проводят вас до Трапезунда.
– Мне нужно собрать вещи.
– Мы уже собрали все ваши вещи и документы. Ну и дотошный же вы человек! Ах да, не переживайте о местных жителях! Я понимаю, вас здесь армяне считают своим защитником, но я о них позабочусь. Заверяю вас, я уделю им особое внимание…
– Пожалуйста, подожди, Ануш. Доктор Стюарт скоро вернется и проводит тебя домой.
– Я иду к Парзик, байян Стюарт. Меня проводит ее дядя.
– Правда, Ануш, мы обещали твоей матери. Я бы предпочла, чтобы ты подождала.
– Здесь совсем близко.
– Ну…
– До свидания, байян Стюарт. Увидимся завтра.
Жена доктора наблюдала за Ануш до тех пор, пока она не свернула за угол.
Девушке нелегко далась ложь госпоже Стюарт, но это был единственный способ увидеться с Джаханом. Не доходя до дома Парзик, она резко свернула в лес, а выйдя из него, направилась на пляж – к месту встречи.
Внезапно она услышала позади звук шагов. Она подумала, что это может быть один из сыновей доктора, который решил проводить ее, но, оглянувшись, замерла на месте.
Ее преследовал солдат, и он был уже близко. Развернувшись, Ануш побежала к дому Парзик. Еще раз рискнула обернуться. Расстояние между ними сокращалось, солдат что-то кричал, но она не могла разобрать что.
Свернув к кладбищу, Ануш пробежала мимо ризницы. Здесь было небезопасно, темно и много деревьев, но напрямик до дома Парзик оставалось бежать всего несколько секунд.
Она практически была уже там! Уже было видно окно комнаты, в которой Парзик жила до замужества, еще виднелась свисающая со ставен свадебная тесьма. И тут ее схватили и зажали рот рукой. Ануш лягнула мужчину изо всех сил, он повалил ее на землю и заорал:
– Черт возьми! Сделаешь так еще раз, и я тебе врежу!
Ануш узнала голос. Это был лейтенант, подчиненный Джахана. Его рука прижимала ее к земле. Ануш еще раз лягнула его пяткой.
– Успокойся! У меня послание от капитана Орфалеа.
Желание сопротивляться покинуло Ануш. Что-то случилось. Лейтенант поднял ее, достал листок из кармана, протянул ей и рассказал о событиях сегодняшнего утра.
– Капитана освободили от обязанностей командира. Его отправят в Константинополь, а затем… кто знает. Наверно, на фронт. Он хочет, чтобы ты писала на этот адрес.
Ануш уставилась на листок.
– Ты понимаешь, что я говорю? Капитана наказали, потому что он вмешался в то, во что ни при каких обстоятельствах не должен был вмешиваться!
Лейтенант все говорил, но единственное, что дошло до сознания Ануш, – это что Джахан уехал. Навсегда.
– Он не вернется. Ты понимаешь это, не так ли? Так будет лучше для всех, если ты это поймешь!
– Он вернется, – прошептала она, – обязательно вернется!
Ануш посмотрела на лейтенанта, и не важно, что она хотела уловить в выражении его лица, но уж точно не жалость, которую заметила.
Мой дорогой Джахан,
Я узнала, что они забрали тебя у меня! Лейтенант говорит, что тебя отправят в Константинополь, я надеюсь, письмо дойдет до тебя.
Мое сердце разбито, Джахан. Без тебя деревня кажется совсем иной! Все изменилось. Все не так! Я ходила на развалины церкви, несмотря на то что бушевал шторм и внутри ветер завывал с необыкновенной силой. Дождь и ветер успокоили меня, Джахан, потому что никто не мог услышать, как я плакала. Я молилась, чтобы тебе ничего не сделали и ты снова был со мной. Мое единственное утешение – ты думал обо мне, когда они забирали тебя. Я буду писать тебе каждый день. Я буду думать о тебе каждую секунду, пока мы вновь не будем вместе.
Дай мне знать, что ты получил это письмо и ты в безопасности.
Всегда твоя,
Ануш
– Я боялась, что мужа пошлют на войну после того, как он закончит штукатурить, но теперь он перекрывает крыши казарм, и это ответ на наши молитвы.
Парзик и Ануш сидели на камнях в бухте, у их ног полоскалось белье. Степан, старый дядя Парзик, отдыхал в тени, в бухте больше никого не было.
