— А вас любят все мужчины. Самые достойные. Ваш супруг, например… Необыкновенный человек… Одаренный, обаятельный, само совершенство. Любая женщина была бы счастлива покорить такого мужчину, а он очарован только вами, не сводит с вас глаз, улыбается только вашим шуткам… И тот блондин, молчаливый гигант… С первого взгляда заметно, какие чувства он к вам питает… Даже между тем статным иезуитом и вами чувствуется особая «аура» близости, родства, которое вы умеете создавать в отношениях с любым, самым обыкновенным мужчиной, будь то глупый солдат или гнусный пират… Взять даже того жуткого индейца… Он тоже вас любит, это очевидно. И убьет всякого, кто осмелится посягнуть хотя бы на ваш мизинец, я это поняла… Стоит вам только появиться, и происходит нечто необъяснимое.., будто люди начинают чувствовать себя более счастливыми… Даже медведь, даже медведь, и тот вас обожает! — вскричала Амбруазина, ломая руки.
Анжелика рассмеялась:
— Какая страстная обвинительная речь! Но вы преувеличиваете, моя дорогая!
— Нет, — упрямо возразила Амбруазина. — Вы наделены даром внушать любовь, может быть, оттого, что умеете воспринимать чужое чувство, умеете любить? Я бы все отдала, лишь бы научиться этому!
— Разве сложно, например, научиться любить жизнь? — серьезно спросила Анжелика.
Теперь она понимала, что в душе этой красивой, одаренной женщины живет глубокое отчаяние.
— Разве в этом заключается дар любви? — задумчиво переспросила Амбруазина. — Нет, все не так просто…
Она погладила загоревшее на морском солнце плечо Анжелики.
— У вас прекрасное тело, вот в чем секрет. Вы воспринимаете окружающее не только сердцем, но и всей плотью: счастье и беду, солнце, птиц в небе, блеск морской воды, все, что может с вами произойти завтра… С радостью вы встречаете и отдаете любовь…
— Что вам мешает делать то же самое?
— Что мне мешает?
Амбруазина почти прокричала эти слова. Широко раскрытыми глазами она словно заглядывала себе в душу, и не находила там ничего, кроме отчаянья. Горькие складки вокруг ее рта обернулись на миг глубокими морщинами, обезобразив лицо и превратив ее в уродливую старуху.
— Оставьте меня, — воскликнула она, отталкивая руку Анжелики. — Оставьте меня, пора, наконец, свести счеты с этой жизнью! Надо было сделать это сегодня ночью…
— Сегодня ночью?
— Нет, нет, — в каком-то лихорадочном безумии проговорила Амбруазина,
— довольно об этом. Я покончу с собой, и все…
— Господь осуждает такие поступки. Вы столь благочестивы…
— Благочестива! Да, я знаю. Мне ведь нужно чем-то жить, если почти все во мне мертво. Вот я и нашла отдушину: молитвы, набожность, деятельность на благо церкви. Вы смеетесь надо мной, над моей религиозностью, не так ли? Конечно, вам подвластно все, вам не понять…
— Что, Амбруазина?
— Нет! Нет! Я вам никогда не скажу! Вы не поймете!
— Почему вы так думаете?
Анжелика обняла Амбруазину де Модрибур, которая конвульсивно вздрагивала. Казалось, она вот-вот бросится на пол в приступе отчаяния. Вырываясь из рук Анжелики, она забыла о том, что на ней почти нет никакой одежды. У Амбруазины было удивительно молодое, совершенное тело, будто у юной девственницы.
— Вы думаете, я ничего не понимаю в жизни? — спросила Анжелика. — Я видела много горя, поверьте, прошла через многие испытания.
— Нет, нет! Вы сильная… А я… Вы не можете понять, что такое быть…
— Кем, Амбруазина?
— ..пятнадцатилетней девочкой, отданной похотливому старику! — крикнула Амбруазина, словно ее вырвало ядом, раздиравшим ее внутренности. Она вся сжалась, едва переводя дыхание.
— Я кричала, — прошептала она, — я кричала… Никто не пришел ко мне на помощь… Я отбивалась всю ночь… В конце концов он приказал своим слугам держать меня! И все это с благословения церкви…
Бледная, она откинулась на подушку. Пот струился по ее вискам. Вокруг прикрытых век обозначились фиолетовые круги. Она казалась полумертвой.
Анжелика вытерла пот с ее лица.
— Вы ведь никому не расскажете, — еле слышно пробормотала герцогиня.
— Никому не расскажете.., что я кричала… Я была такой гордой… Чистым, восторженным, но гордым ребенком… В монастыре я превосходила своих подруг, была самой красивой, самой образованной, самой любимой. С детства я поражала богословов, математиков, которые приходили в наш монастырь только для того, чтобы поговорить со мной. Я была высокомерна с монахинями, этими невеждами… И вдруг такое унижение… Оказалось, что все мои высокие таланты ничего не стоят, не могут защитить от обычной судьбы… И я — всего лишь добыча для мужчин, и меня можно продать, заручившись благословением священников… Невзирая на мою невинность.., продать погрязшему в пороке человеку, старше меня на пятьдесят пять лет.
Амбруазина замолчала, вконец обессилев. Казалось, ее сейчас вырвет. Анжелика молча поддерживала голову герцогини. Что ей ответить? Анжелика вспомнила… Для нее самой, сосватанной за глаза, все могло обернуться таким же кошмаром и унижением. Но в Тулузе ее ждал Жоффрей де Пейрак, и между проданной юной девушкой и купившим ее знатным вельможей родилась необыкновенная, страстная любовь.
