— Но тогда кто, кто защитит вас? — проникновенно воскликнула Амбруазина. — Вы так одиноки сейчас. Почему ваш муж не взял вас с собой? Если он любит вас, он должен был почувствовать опасность и не оставлять вас здесь одну…
— Он хотел увезти меня, но я не могла покинуть Голдсборо. Я должна дождаться дня, когда Абигель родит свое дитя…
— В самом деле, вы же мне говорили… Как вы добры ко всем, кто вас окружает, даже к тем, кто не принадлежит к вашей религии. Она ведь гугенотка, не так ли? Однажды она зашла побеседовать со мной. Мне было очень интересно — я впервые разговаривала с протестанткой. Она мне показалась.., очень милой.
— Да, она действительно прелестна, — улыбнулась Анжелика. — О чем же она хотела с вами поговорить?
— Она пришла спросить, как женщина женщину, позволю ли я моим девушкам выйти замуж за здешних пиратов, увеличив тем самым число колонистов в Голдсборо. У меня создалось впечатление, что ей самой это безразлично, и она действует по поручению своего мужа и других руководителей и пасторов их общины. Думаю, что эти гугеноты считают Голдсборо своим родным домом, а себя — хозяевами протестантской колонии, и не одобряют появления здесь новых католических семей.
К тому моменту по совету отца де Вернона я уже решила увезти девушек и смогла ее успокоить.
Анжелике было неприятно узнать о таком поступке Абигель.
— Почему Абигель не поговорила об этом со мной?
— Я задала ей тот же вопрос. И она призналась, что им было трудно противоречить вашему мужу, владельцу этих земель. К тому же, как я поняла, они многим обязаны и ему, и вам, ярой поклоннице этих браков, столь желанных для местных пиратов и для вновь назначенного губернатора Колена Патюреля.
— Я вовсе не такая уж «ярая» поклонница этой идеи, — скрывая раздражение, возразила Анжелика, — но создание новых семей могло бы внести умиротворение в нашу бурную жизнь с ее постоянными раздорами, боями и кораблекрушениями.
— Абигель сказала то же самое. Думаю, что со своей стороны — впрочем, и для того, чтобы понравиться вам, — она с радостью согласилась бы с таким исходом дела. Но, видимо, члены ее общины думают иначе… Похоже, они скорее враждебно относятся к своему нынешнему губернатору. Он ведь католик, не так ли?
Анжелика не ответила. Речи Амбруазины давали повод для новых волнений. Опять эти гугеноты! Неужели они не могут наконец примириться! Неужели они и в самом деле столь несговорчивы?!
Она разлила кофе по чашкам и поставила их на стол — одну перед Амбруазиной, другую — перед собой. Затем налила из кувшина стакан холодной воды, чтобы запивать кофе, и снова вернулась к столу. Герцогиня посмотрела на ее сосредоточенное лицо и тяжело вздохнула.
— Да, я понимаю. То, что вы задумали сделать, очень сложно. Примирить крайности! Разве это разумно?
— Мы ничего не задумывали, — еле сдерживаясь, возразила Анжелика. — Так вышло! Случайно! Когда о помощи просят люди, которым негде приклонить головы.., разве можно отказать им в спасении и в клочке земли…
Анжелика села напротив Амбруазины, как вдруг раздался стук в дверь.
Это была госпожа Каррер, которая снова принесла верхнее платье герцогини из желтого атласа.
— Я видела, как вы шли по улице, — обратилась она к госпоже де Модрибур, — и сказала себе: «Гляди-ка, вот она и вернулась!» Все очень кстати, я как раз закончила его штопать и теперь могу вернуть вам.
— Чудесно! — воскликнула Амбруазина, разглядывая материю. — Совершенно ничего не заметно. Какая великолепная работа, сударыня!
— Мне помогали) дочери, — скромно сказала госпожа Каррер. — Они неплохие мастерицы, и им полезно время от времени выполнять по-настоящему тонкую работу. А это у вас, кажется, турецкий кофе? — безо всякого перехода продолжила эта почтенная женщина, с наслаждением вдыхая запах, исходивший из двух фарфоровых чашек на медных подставках.
— Да. Вы тоже поклонница этого божественного напитка?
— Еще бы! Я частенько пила его в маленькой восточной кофейне в Ла-Рошели.
— Так выпейте эту чашку, пока она не остыла, а я себе приготовлю новую.
Госпожа Каррер не заставила себя упрашивать и выпила все до последней капли. Затем заглянула в чашку я перевернула ее на блюдце вверх дном.
— В том кабачке иногда бывала одна египтянка, которая предсказывала судьбу по кофейной гуще. Я немного у нее набилась. Чему только не научишься в порту. Хотите, я вам погадаю? — спросила госпожа Каррер.
— О нет! Прошу вас. Всякое колдовство есть грех! — с этими словами герцогиня выхватила у нее блюдце.
Анжелика сделала знак госпоже Каррер, чтобы та не настаивала.
— Ну ладно, мне нужно идти, — она поднялась.
— Завтра будет хорошая погода? — спросила Анжелика, подумав о выстиранном белье Абигель.
Госпожа Каррер подошла к окну и потянула носом воздух;
— Нет, ветер снова переменился. Похоже, он принесет нам тучи, дождь и даже грозу.
Вскоре это предсказание подтвердилось: вдали прогремел гром, море почернело и заволновалось.
— Я провожу вас, пока не начался дождь, — предложила Анжелика Амбруазине. — Не забудьте свою накидку.
