Едва они спустились с крыльца, как к ним подлетел запыхавшийся пятилетний малыш Доминик. Его мать, стоявшая неподалеку, беседовала с почтальоном. Она помахала, показывая на своего маленького курьера, который нетерпеливо припрыгивал перед Анжелиной.
— Здрасьте, миссис Д’Анжело!
— Привет, Доминик. Парень, да ты вырос!
— Ага, знаю. А это ваш папа? — Он грозно ткнул пальцем в Бэзила.
— Нет, милый, это не папа. Это мой друг мистер Купертино, он теперь живет напротив.
— Ага, — принял к сведению Доминик. — Мама просила передать вам, что миссис Каппуччио хочет, чтобы вы к ней зашли.
— Прямо сейчас?
— Да.
— Хорошо, передай, что я уже иду. Только не упади.
Он помчался с известием к маме, Анжелина повернулась к Бэзилу:
— Ну, мистер Купертино, хотите на обед что-нибудь особенное?
— Да я и за миллион не смог бы придумать яйца Бенедикт.
Анжелина рассмеялась, одобрительно похлопала его по плечу:
— Увидимся в семь.
Через минуту она уже стучалась к Каппуччио. Дверь открыл Джонни. Помог снять пальто, взял у нее сумочку, аккуратно повесил все в стенной шкаф. Джонни всегда немножко стеснялся Анжелины. Он был славным мальчиком, а ей нравилось слегка поддразнивать его, но она всегда выжидала несколько минут, пока парнишка привыкнет к ней.
— Работаешь сегодня, Джонни?
— Ага. То есть да. Сейчас уже ухожу. Может, принести вам что-нибудь?
— Нет, спасибо, милый. Маленький Доминик сказал, что твоя бабушка хотела меня видеть?
— Поднимайтесь наверх, она в своей комнате. Я скажу, что вы здесь. — Он шагнул в сторону лестницы и громко крикнул: — Ба! Миссис Д’Анжело пришла!
Сверху донесся слабый старческий голос:
— Думаешь, тебя на Сицилии услышат?
Чуть покрасневший Джонни обернулся к Анжелине.
— Простите, — пробормотал он. И вновь заорал во всю мощь своих юных легких: — Я ухожу на работу!
— До свидания! — весело отозвалась бабушка таким тоном, что прозвучало это как ласковое «Скатертью дорога!», и Анжелина не смогла сдержать улыбки. — Анжелина, ты ко мне поднимешься?
— Здравствуйте, миссис Каппуччио. Уже иду!
— Спасибо, что заглянули, миссис Д’Анжело, — поблагодарил Джонни, уже выходя. — Я, э-э, мне надо…
— Ступай, я за тобой закрою. Удачного дня.
Парень торопливо выскочил за дверь, а Анжелина поднялась на второй этаж. Она много раз бывала в этом доме, но никогда не заглядывала в спальню миссис Каппуччио. Она знала, что старушке с возрастом становится все труднее проделывать путь на первый этаж и обратно. Крутые лестницы были одним из существенных недостатков типовых коттеджей в Южной Филли, с годами они просто выматывали душу.
В комнате миссис Каппуччио витал неповторимый аромат маленькой-хрупкой-старушки: выдохшиеся духи, нотки камфоры, благовония — все вместе создавало уютный мускусный запах, усиливающийся, когда включали отопление. То есть постоянно. По всей комнате расставлены иконы и картинки на религиозные темы: Иисус Пылающее Сердце, образ Божьей Матери Фатимской, Мария и Иосиф склонились над колыбелью с младенцем Иисусом.
Миссис Каппуччио сидела в кровати. Она казалась совсем крошечной и старой, но волосы, почти не тронутые сединой, заплетены в длинную роскошную косу, лежащую поверх черно-оранжевого пледа. Старушка улыбнулась Анжелине, продемонстрировав ровные белоснежные зубы, и похлопала ладошкой по одеялу:
— Здравствуй, Анжелина. Присядь-ка рядом.
Анжелина пристроилась на краешке кровати.
— Как поживаете, миссис Каппуччио?
— У меня-то все в порядке, дорогая. Прости, что не смогла прийти на похороны.
— Ничего страшного. Хорошо, что Джонни пришел.
Миссис Каппуччио умиротворенно откинулась на подушки. Ей было приятно каждое упоминание о внуке.
— Там, где появляется Тина, обязательно будет и мой Джонни, — многозначительно заметила она.
— Да уж, полагаю, вы правы.
— Это тяжелый момент, — продолжала миссис Каппуччио. — Но хорошо, когда похороны устроены правильно. Приходят люди, утешают, помогают, и тебе полегче. Когда мой Билли умер, церемонии продолжались три дня. Все собрались, полный комплект.
— Три дня — ничего себе.
— Мой Билл, он всегда считал, что церковь — важная штука. Видишь все эти ерундовины вокруг, кресты да статуэтки? Это все его. Он был просто помешан на Иисусе Христе и Его Матери. А мне так больше по душе картинки с собачками и птичками.
— Собачки и птички — тоже неплохо, — согласилась Анжелина. — Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Миссис Каппуччио еще немного повозилась, устраиваясь поудобнее. Убедилась, что внимание Анжелины полностью в ее распоряжении, и заговорила:
— Так ты, значит, кормишь братца Дотти?
Анжелина с удовольствием наблюдала выражение легкого торжества, мелькнувшее на лице миссис Каппуччио, — мол, несмотря на возраст и постельный режим, она по-прежнему в курсе событий, происходящих в округе.
— Откуда вы знаете? — добродушно изумилась Анжелина. — Я же только нынче утром начала.
Миссис Каппуччио продолжала как ни в чем не бывало, словно речь шла о совершенно обычном деле:
— Дотти пару раз в неделю приносит мне свой куриный суп. Она и рассказала. Ей кажется, что это отличная мысль. Сама-то она готовить не любит — ничего, кроме супа.
— И как вам ее куриный суп?
— Приходится есть, она приносит его прямо в спальню, так что не увильнешь. Так вот, раз уж ты все равно будешь готовить, я хочу, чтобы ты взяла в долю и моего Джонни. У него хорошая работа, он запросто сможет платить.
До Анжелины дошло не сразу. Это последнее, чего она ожидала, но, учитывая ее нынешние обстоятельства, предложение казалось очень привлекательным. К следующему вопросу Анжелины миссис Каппуччио была готова.
— Но как же вы?
— За меня не переживай. Я переезжаю в райское местечко. Не могу больше ползать по этим лестницам, поэтому перебираюсь в «Пансион Пылающее Сердце». Уже обо всем договорилась.
— Какая жалость.
— Не о чем тут жалеть. Тамошняя мать-настоятельница — в прошлом Маргарет О’Хили. Моя лучшая школьная подружка. Мы вместе бегали за мальчишками, но подцепить ухажера удавалось только мне. Наверное, поэтому она и подалась в монашки. — Старушка весело захихикала, вспомнив юность. — Теперь она сестра Бартоломью Огненный Меч. Все вокруг ее до смерти боятся, но я уверена, что Мэгги будет очень хорошо заботиться обо мне.
Итак, все устроилось идеальным образом.
— Ну конечно, я позабочусь о Джонни, — сказала Анжелина. — Присылайте его.
Они договорились о деталях. Джонни придет на ужин прямо сегодня, ровно в семь.
— Ты славная девочка, Анжелина. Не сделаешь одолжение, пока не ушла, дорогая?
— Разумеется, что именно?
— Не могла бы ты приготовить мне сэндвич и чашечку чая? И вылей этот чертов суп, а?
Анжелина обследовала холодильник, отыскала ржаной хлеб, кусок копченого окорока и полфунта швейцарского сыра. Она прикинула, чего бы ей самой больше всего хотелось, если бы пришлось почти все время проводить в кровати, и сразу поняла —
Потом они целый час болтали, как старые подружки, а заодно Анжелина выясняла, что именно предпочитает на обед Джонни. Заметив, что миссис Каппуччио немного устала, Анжелина распрощалась, пообещав зайти на неделе, посмотреть, как идут дела. Она оставила миссис Каппуччио мирно дремать, напоследок еще раз заглянула в кухню и аккуратно захлопнула за собой дверь.
С чеком от мистера Купертино в кармане Анжелина отправилась в банк. Подумать только, лишь вчера она согласилась готовить для мистера Купертино, но только утром со всей очевидностью осознала, какой виток совершила судьба. Денег, которые он так щедро заплатил ей, будет достаточно, чтобы выбрать лучшие продукты и готовить изысканные блюда, и все равно это будет выгодно. Но что касается серьезного дохода, тут все не так просто. Даже с учетом небольшой страховки, оставшейся от Фрэнка, на эти деньги долго не продержаться. Едва она подумала об этом, под ложечкой засосало.
Не далее как прошлой ночью ей пришло в голову, что гораздо выгоднее было бы готовить не только для одного человека. Конечно, ей и без того нелегко было бы отказать мистеру Купертино, а Джонни вообще просто чудесный паренек, но при этом она прекрасно понимала, что, помимо человеческих отношений, последнее предложение существенно облегчало ее финансовое положение.
Потом она сообразила, что, прежде чем соглашаться на второго «клиента», неплохо было бы посоветоваться с мистером Купертино, первым и, будем откровенны, гораздо более выгодным с финансовой точки зрения.
Что, если он откажется? Она дала себе слово не откладывать это дело в долгий ящик и при первой же возможности обсудить с ним.
Несмотря на яркое солнце, на улице было прохладно. Положив деньги в банк, Анжелина неторопливо двинулась в сторону магазинчика «Итальянская гастрономия Сакко». Проходя знакомой улицей, она так же неторопливо размышляла: «Сардинам в банке просторнее, чем домам на Таскер-стрит».
В восьмом классе у нее была подружка, Линда Спинелли, которая жила как раз на Таскер. Они с Анжелиной любили намазать маслом белый хлеб, разогреть сковородку и сделать шоколадный сэндвич с батончиком «Херши», а потом по очереди откусывали от него, прижимаясь ухом к электрической розетке в кухне, чтобы подслушать послеобеденный скандал соседей. Каждый житель Южной Филли хотел быть в курсе всех дел ближнего своего, но при этом все гордились, что принадлежат к приличному обществу. Крыльцо каждого дома сияло чистотой, как свежевымытая тарелка. Все хозяйки этого района считали крыльцо лицом собственного дома.
Анжелина вошла в лавку Сакко, звякнул колокольчик. Семейное предприятие предлагало роскошные сыры и салями, домашнюю пасту и свежайший хлеб; сколько Анжелина себя помнила, на этом углу всегда располагался магазин. Где-то в его недрах старик с женой готовили супы и салаты, пирожные и мороженое, а их сын, по прозвищу Мистер Сак (хотя никто никогда не сказал бы ему этого в лицо), которому было уже за шестьдесят, обслуживал покупателей и вместе со своими сыновьями, Донни и Сэлом, готовил сэндвичи. Анжелина взяла номерок и в ожидании очереди принялась рассматривать бутылки с оливковым маслом, расставленные на полках. Вскоре Донни выкрикнул ее номер, и она поставила на прилавок свою корзинку.
— Привет, Донни.
— Как поживаете, миссис Д’Анжело?
Они сразу перешли к привычному деловому ритму. Донни мог запомнить не записывая порядка четырнадцати позиций, но всегда держал за ухом огрызок карандаша, на всякий случай. Анжелина читала свой список, а он ловко орудовал ломтерезкой.
— Мне нужен сыр, полфунта проволоне…
— Готово, что еще?
— …полфунта моцареллы буффала…
— Готово, что еще?
— Капикола, фунт, прошутто, полфунта…
— Готово, что еще?
— …оливки калабрийские, перчики фаршированные… мама сама делает?
— Совершенно верно. Это все?
— И большую буханку хлеба. Теперь все, спасибо, Донни.
— Прошу. — Первый пакет, с сыром, завернутым в белую вощеную бумагу, оказался на прилавке еще прежде, чем Донни закончил говорить, а он уже упаковывал остальное.
Анжелина махнула рукой мистеру Сакко, внимательно наблюдавшему из-за прилавка:
— Привет, мистер Сакко.
Старик смотрел пристально, но ласково, не так, как на остальных.
— Привет, дорогая, как поживаешь? — проворчал он.
За спиной Анжелины звякнул колокольчик, и, к ее удивлению, в лавку вошел Джерри Манчини. Завидев его, Анжелина невольно улыбнулась. Они с Джерри знакомы с незапамятных времен: вместе учились еще в школе Святой Терезы — до того, как ее закрыли и всех перевели в школу Святого Джо. Он был на год старше; из тех парней, которые вроде и не ухаживают за тобой, но вечно крутятся рядом, и с ними всегда весело. Темноволосый, кареглазый; отлично сложен, при этом никогда не занимался спортом. А еще Джерри никогда не заправлял рубашку в брюки, никогда толком не причесывался, но ему это ужасно шло и всегда сходило с рук, потому что учителя его тоже любили. Сам он, конечно, страшно гордился собой, — по крайней мере, в школе. Анжелина не могла припомнить, когда же они виделись в последний раз. Выглядел он отлично.
Джерри, не замечая Анжелину, подошел к прилавку:
— Привет, Донни.
Донни, не прерывая работы, молча поднял голову в знак приветствия.
— Привет, мистер Сак, — ухмыльнулся Джерри. Если бы взглядом можно было прикончить на месте, мистера Сакко уже арестовали бы за убийство. Джерри прекрасно понимал, что делает, и откровенно наслаждался презрением старика. Но тут он все же обернулся.
— Господи, Анжелина!
— Привет, Джерри.
Он дружески обнял ее.
— Привет, как ты? — Судя по искреннему сочувствию, прозвучавшему в голосе, он уже знал про Фрэнка.
— Я… нормально.
— Я только вчера узнал. Просто не верится. Ужасное горе. Ты как, держишься?
— Я в порядке. Просто очень грустно.
— Фрэнк, — сказал Джерри. — Он был из тех парней, на которых всегда смотришь снизу вверх, если ты понимаешь, о чем я.
Анжелина кивнула.
— И не только потому, что ты решила выйти за него.
Анжелина улыбнулась и опустила голову. Джерри понял, что лучше оставить ее в покое, и деловито окликнул продавца:
— Эй, Донни, помнишь тот билет?
— Ну и что с ним? — Донни положил на прилавок очередной сверток.
— Я угадал номер.
— Повезло.
Джерри ухватил с полки пакетик с чипсами, раскрыл и аппетитно захрустел.
— Эй ты, везунчик, — рявкнул мистер Сакко, — будешь брать что-нибудь или так зашел, потрепаться?
— О, разумеется, я кое-что куплю, мистер Сакко, — отозвался Джерри. — Но сначала обслужите миссис Д’Анжело.
Анжелина уже укладывала свертки в корзинку.
— Я уже все, твоя очередь.
Джерри, не переставая чавкать, задумался на секунду.
— Ладно, хм… фунт салями и буханку хлеба? Пожалуй, еще кока-колы.
Мистер Сакко недовольно покачал головой, как будто Джерри попросил у него телефон дочери, и принялся нарезать мясо.
— Это на завтрак, обед или ужин? — поинтересовалась Анжелина.
— И то, и другое, и третье. Зависит от того, в какое время я буду есть.
— Взрослый человек, а так и не научился готовить себе нормальную еду? — пожурила Анжелина.
— Да ладно, — отмахнулся Джерри. — Готовить-то я умею. Просто не знаю, как сделать это съедобным.
Мистер Сакко звонко шлепнул на бумагу последний ломтик салями, будто муху прихлопнул.
Анжелина внезапно представила, как Джерри опускается в кресло перед мерцающим экраном телевизора. И сидит в полном одиночестве, смотрит дурацкое шоу и печально вгрызается в сухой сэндвич с салями, запивая его кока-колой.
— Тебе нужно нанять женщину, чтобы готовила. — Анжелина сама удивилась собственным словам.
— Думаешь?
— Уверена.
— Точно?
— Абсолютно.
Джерри просиял.
— Не радуйся, — погрозила пальцем Анжелина. — Просто я готовлю еду на заказ, только и всего. Ты вполне мог бы приходить обедать у меня.
— Анжелина-повариха, ты приглашаешь меня на обед?
— И на завтрак. Я подаю еду дважды в день, но за деньги. Это коммерческое предложение.
— Каждый день? — Джерри заинтересовался всерьез.
— Каждый день, кроме субботы.
Джерри облокотился на прилавок. Сам он, может, и не признался бы в этом, но Анжелина готова была поспорить, что он клюнул.
— И во что это мне обойдется?
Теперь оставалось только вытянуть рыбку.
— Знаешь, приходи сегодня вечером, попробуй, и если тебе понравится еда, то я скажу, сколько это стоит.
— Слыхали, мистер Сакко? — Джерри никак не мог оставить старика в покое. — Бесплатная дегустация, чертовски заманчиво…
Мистер Сакко пробил чек для Анжелины и сунул его в пакет. Он сунул бы куда-нибудь и Джерри, найдись мешок побольше.
— Ну как?
— Послушай, если после всех этих лет ты наконец-то приглашаешь меня на обед, как я могу отказаться?
Джерри победно посмотрел на Донни, который только выразительно закатил глаза, протягивая Анжелине сдачу.
— Итак, увидимся в семь? — Она подхватила сумку с прилавка.
— Это настоящее свидание, — вздохнул Джерри.
— Пока, ребята.
Выходя из магазина, Анжелина ощутила легкий укол вины, как будто флиртовала с другим мужчиной за спиной у мужа. Джерри, видимо, почувствовал ее настроение и проводил к выходу, почтительно придержав дверь. На прощанье он по-дружески коснулся ее плеча и сказал:
— Я правда очень рад, что встретил тебя сегодня, Анжелина. И я искренне сочувствую твоему горю.
— Спасибо, Джерри. Увидимся.
Она немножко нервно дернула дверь, но, пройдя полквартала, успокоилась. Только что она впервые приняла самостоятельное деловое решение.
Вежливо закрыв дверь за Анжелиной, Джерри обернулся к мистеру Сакко:
— И что вы об
Мистер Сакко предупреждающе поднял ладонь:
— Заткнись и гони деньги.
