Такую контратаку протестующие с горькой усмешкой называют «правом на возвращение».
Каждый год в январе или феврале на Западную стену Старого города в Иерусалиме прилетают стаи стрижей из Южной Африки. Для них начинается период гнездования, и они строят дома в углублениях древних строительных блоков.
Иногда можно заметить, как стрижи с ходу залетают в небольшие трещины, являя собой чудо скорости и маневренности. Другие добираются до гнезда, сделав резкий девяностоградусный поворот в воздухе, когда одно крыло повернуто вниз, а другое – под косым углом в сторону неба.
Они делят кладку с голубями, галками и воробьями. Враждебные голуби иногда блокируют выход, и стрижам приходится делать несколько кругов, прежде чем они смогут вернуться в гнездо, в пятнадцати метрах над землей.
Такие вечерние полеты известны как «ночные слеты». На закате птицы рассекают пространство над головами верующих, многие из которых просовывают в стену молитвы на тоненьких полосках бумаги, склонив и оперев головы о прохладные камни.
Временами сильный ветер треплет записки с просьбами, те выпадают из трещин и, подхваченные ветром, падают на землю.
Стрижи летают так низко и быстро, что мужчины и женщины внизу вынуждены время от времени нагибаться и прикрывать головы руками. Если посмотреть на них с высоты дирижабля, то они станут похожи на волну из шляп и шарфов: наклон – подъем, наклон – подъем, наклон – и снова подъем.
Дважды в год санитары вытаскивают все записки, просунутые в щели Западной стены.
Их собирают в пакеты и сжигают на кладбище Елеонской горы. Большой экскаватор выгребает яму, молитвы сбрасывают внутрь и засыпают землей.
Местный гробовщик ухаживает за местом захоронения и исправно в каждом сезоне высаживает на нем новую траву.
Гигантский стальной ключ возвышается над аркой в форме замочной скважины у входа в лагерь беженцев Аида в Вифлееме, в качестве напоминания о том, что в тысяча девятьсот сорок восьмом году у палестинцев конфисковали их родные дома. Ключ девять метров в высоту и весит почти тонну. На нем сделаны надписи на разных языках мира. Местными жителями он прозван «ключ возвращения». У основания высечена табличка «продаже не подлежит», рядом с несколькими следами от пуль и канистр со слезоточивым газом.
В Кремизанском монастыре в Бейт-Джале вечерние молельщики издают оповестительный клич, когда солнце полностью исчезает за окружающими город холмами.
В течение прошедших десятилетий сотни или более монахов собирались в озаренной солнечным светом часовне, чтобы почитать молитвы, их пение окутывало пределы здания, выливаясь из высоких окон и растекаясь по каменным плитам.
После молитв монахи выходили из арочного прохода, шли вниз по гравийной дорожке по направлению к винограднику в сгущающейся вокруг них темноте. Он несли помятые серебряные ведра и канистры для полива. Распределялись по всему винограднику и поливали растения возле основания небольшими кругами воды. Самое лучшее время для полива виноградной лозы – ночь: так меньше жидкости испаряется в атмосферу.
Многие монахи были палестинцами. Еще были итальянцы, французы и португальцы. Ради священной возможности делать вино так близко к Вифлеему и Иерусалиму приезжали многие желающие.
Они отправляли бутылки с вином в поместные церкви в Тоскании, Сицилии, Юре, Лангедока, Умбрии, Экс-ан-Прованс, Порту, Фару.
При перевозках на них клеили опознавательные знаки «священное вино», Кровь Христа, обращаться с осторожностью.
Миттеран сказал, что его собственная тайная вечеря – из овсянок – объединит божественный вкус, страдания Христа и вечное кровопролитие человечества в одной трапезе.
Во время сбора урожая монахини из женского монастыря, расположенного в четырехстах метрах от виноградника, приходят помочь монахам.
Женщины в длинных одеждах, освещаемые звездным небом, опускались на колени вокруг кустов и собирали спелые ягоды. В самые темные ночи они ходили по участку со свечами в белых мантиях, напоминая призраков, разгуливающих между лозами.
На рассвете местные дети, направляющиеся в приходскую школу на первый урок, нередко видели, как монахини стройной линией возвращались по дороге в монастырь с маленькими фиолетовыми кругами от виноградного сока на коленках.
Проведя десять лет в монастыре Алеппо, аскет пятого века Симеон Столпник заявил, что Господь желает получить доказательство его веры, для чего ему придется полностью обездвижить себя: совершать как можно меньше телодвижений, сохранять статичность, посвятить себя разуму, а не телу.
