Саша восхищался Гераклом, и тем, что Геракл всех — одной левой. На что Паша заявил: «Удивляюсь, как в наше время прогресса и автоматики, можно восхищаться какими-то бицепсами?»
— У Геракла очень красивая фигура, — возразила Маша.
— Что может быть красивого в мясе? Человек должен быть красив мыслью, — отпарировал Паша.
— Не спорьте с ним, Маша, это ему не понять, — с улыбкой заметил Саша.
— Вам, конечно, понятней, вы от Геракла недалеко ушли, — резко ответил Паша.
— Да! И горжусь этим, — выпалил Саша.
— Мальчики не ссорьтесь, — успокаивала их Маша.
— А чего с ним ссориться! Ведь я его одной левой, — заявил Саша и захохотал.
— А я его интеллектом задавлю, — с достоинством ответил Паша.
Маша хихикнула. Ей становилось интересно. Ей бы, по логике, остановить друзей и заявить, что, безусловно, мужская красота — это — объем и мощь бицепсов и орлиность взгляда. Но Маша только хихикнула. А Паша очень авторитетно сообщил, что давно уже доказано, что количество мозговой массы, абсолютно не зависит от количества мышечной.
— Вы что же, Паша, против спорта и спортсменов? — спросила его Маша.
— Да, я против спорта ради спорта, — и Паша сделал такой вид, как будто у него бицепсы как у Саши.
— Я за спорт для здоровья, — и Паша принял свой обычный вид.
— А у меня здоровья навалом, — прервал Саша, не то что у вас, одни мослы. Ха!
— Просто у меня сила не выше разума, — гордо ответил Паша.
— Что? Повтори! — и Саша протянул руки к лацканам пашиного пиджака.
— Саша! Вас никто руками не трогал, — взвизгнула Маша.
— А что же он меня дураком обозвал, — закричал в ответ Саша.
— Во-первых, я этого не слышала, а во-вторых, и словами ответить можно, — разгорячилась Маша.
— Кому вы объясняете, Маша, ведь он — питекантроп доисторический, — крикнул тут Паша.
— Сам такой, — обиделся Саша!
Маша прыснула.
— Да, да, да! Вы — вымерший динозавр, — кричал Паша.
— Сам такой!
— Вы, вы, вы, просто парнокопытное млекопитающее, — наседал Паша.
— А вот за парнокопытного бить буду, — закричал образцовый Саша.
— Что вы, Саша, нервничаете, — сказала Маша, загораживая Пашу собой. — Вы же культурный человек. Кто же решает спор кулаками?
— А он, он просто, просто, букашка, — выпалил Саша и вытер со лба пот.
Маша смеялась.
— А вы — орангутан, павиан, бабуин и, одновременно, человекообразная горилла! — и Паша, постучав себя по лбу и по стене дома, мимо которого они проходили, ткнул пальцем в направлении Саши.
Образцово-показательный Саша остановился и стал засучивать рукава.
Паша сказал: «Посмотрите, Маша, на этого троглодита, этого синантропа, этого ихтиозавра. Что в нем от человека?»
Маша хохотала до слез и с интересом поглядывала на хилого Пашу, прижимаясь к нему плечом.
Увидев это, Саша опустил голову, и крупные капли пота упали на носки его ботинок.
Саша молчал. Он был разбит, подавлен и деморализован, и, прежде всего, машиным смехом.
Ведь по логике Маша должна была броситься на грудь к красавцу Саше и сказать: «Не слушай, любимый, этого хиляка, он все это со зла», — но Маша только смеялась. И Саша ушел.
А Маша осталась с Пашей. А ведь Саша Пашу — одной левой.
Открываю я каждый день газету, и такая меня обида берет, прямо плакать хочется.
Каждый день кто-нибудь прославляется.
Обязательно про кого-нибудь такая статья написана, что аж мурашки по коже. А иногда даже портрет помещен!
Один — угля за троих нарубал. Слава!
Другой — двух детей со старушкой из пожара вынес. Слава!
Третий — в высоту почти на три метра прыгнул. Тоже слава!
В общем все что-то такое невероятное делают, чего-то такого потрясающего добиваются.
А я что делаю, чего я добиваюсь?
Да ничего? Работаю и все. И никто обо мне не знает, как будто меня и нет вовсе. Обидно!
А ведь ничто так не украшает человека как слава.
Слава!!! Слово-то какое!
И решил я прославиться. Только вот, думаю, как? Способов, конечно, много, но все они какие-то такие, что мне не подходят. Полюсы давно пооткрывали, в космос меня запускать не собираются, да и в таблице Менделеева свободной клетки не осталось. А на моей работе — и.о. инженера, тоже прославиться трудно.
Стал тогда я книги из серии «Жизнь замечательных людей» читать. Тоже не то. Долго!
Начал я тогда, честно говоря, момент ловить. По пляжам ходить стал. Может, думаю, кто захлебываться начнет — спасу. Ну и слава, тут как тут. Где там! Народ теперь пошел спортивный, совсем не тонет.
Тогда стал специально на работу и с работы пешком ходить. Думаю, может какую зазевавшуюся старушку из-под общественного транспорта вытащу. И сразу, герой! Вытащишь, как же! Сейчас всюду туннелей понарыли, и все старушки только по этим туннелям и шныряют.
В общем, обходит меня слава стороной, и все тут.
Как говорится, близок локоть, да не укусишь!
Сказал я это себе, и меня, словно током, ударило.
«Как это, — думаю, — не укусишь!» Попробовал, правда, укусить трудно. Но, наверное, можно! Невозможного нет!
И я решил. Укушу свой локоть, хотя бы левый.
Во-первых, опровергну пословицу, во-вторых — докажу неограниченные возможности человека, а, в-третьих — прославлюсь.
И я начал тренироваться.
