Вероника надела плащ и остановилась перед зеркалом – причесаться и повязать шейный платок. «Если человек не смотрится в зеркало при каждом удобном случае, значит, он себя не любит», – говорила Эсфирь Давыдовна. Вероника подумала, что в последнее время смотрится в зеркало только благодаря многолетней привычке, совершенно не радуясь своему отражению.
Она посмотрела в зеркало и поморщилась. С утра похолодало, но она все равно надела плащ и легкие туфли. Вероника перевезла теплые вещи уже упакованными на зиму, разбирать их посреди ремонта было немыслимо. Она убедила себя, что днем станет гораздо теплее, но просчиталась: снег, выпавший ночью, даже не думал таять, а верхушки деревьев раскачивались, сигнализируя о том, что на улице сильный ветер.
– «Ей сегодня идти одной вдоль по улице ледяной», – пропела Вероника старинный хит и опять расстроилась.
«Вот если бы жив был Костя, сейчас он привез бы мне свитер! Или отдал бы свою шинель. Он мир бы перевернул, но не позволил мне замерзнуть. А я ему позволила! – Чувство вины, этот дракон, много лет обитавший внутри ее, поднял голову и изрыгнул порцию огня. – Костя так любил меня, он из-за меня умер, а я преспокойно вышла замуж да еще завела любовника! Овдовев, только и занимаюсь поисками мужчины и при этом чувствую себя не сволочью, предавшей любовь, а невинной жертвой, овечкой, страдающей от жестоких ударов судьбы. Наверное, и с Надей у меня так. Я ведь почти ненавижу ее – наверное, для того, чтобы не чувствовать себя в долгу перед ней. Она желала мне добра, воспитывала меня и наказывала по заслугам. Она давала мне все, что могла дать, и я должна была с пониманием относиться к тому, что меня некому водить в кружки, а в семье нет свободных денег на мои шмотки. У палки два конца, но ведь именно я не смогла ответить любовью на любовь. Своим поведением я отбивала у родных всякое желание быть со мной ласковыми. Да, сейчас я пытаюсь оправдать себя, но разве этим я смогу успокоить собственную совесть? Я выгнала Надю из квартиры, и это не принесло мне счастья, ведь наличие жилплощади еще не гарант любви… Диме не понравилось, что я живу у него, но я и без него нашла бы, где поселиться!.. Наверное, мне так и следует поступить. Вот закончу ремонт и предложу Наде вернуться. А сама на дачу перееду. Или обменяю московскую квартиру. Правда, для этого придется сказать Марьяше, что ее дочка должна вернуться к родителям. А вдруг они уже на радостях ребенка заделали – Марьяшина дочка с курсантом своим? Да ведь и саму Марьяшу в этом смысле нельзя еще сбрасывать со счетов! Вот забавно будет, если они все готовы к размножению, а тут я: освободите мою квартиру! Нет, такого я не перенесу… Пусть живут, а я уж как-нибудь решу свои проблемы сама».
В приемной обнаружился Громов. Заместитель по АХЧ, уже в куртке, безмятежно чистил ботинки дефицитной бумагой для ксерокса и напевал: «Я сошла с ума, я сошла с ума, мне нужна она».
– Наконец-то, – сказал он при виде Вероники. – Ну что, поехали?
– Не ожидала увидеть вас здесь. Кажется, я уже дала понять, что наше общение должно остаться в рамках рабочих обязанностей.
– Вы дали понять, а я не понял.
– До свидания, Лука Ильич. – Вероника взялась за ручку двери.
– Холодно на улице вообще-то.
– А если я на машине?
– А то я не знаю, что вы пешком ходите. Сам же со ставки шофера деньги получаю.
Вероника действительно отказалась от машины с шофером, перекинув эту статью финансирования на хозяйственные нужды.
– Я с вами никуда не поеду, – отчеканила она, хотя ей очень хотелось укрыться от непогоды в теплом автомобиле.
– Ой, какие мы гордые. Говорите, где живете, я все равно в ту сторону еду.
– Вы очень развязно себя ведете! – Вероника пыталась освободить рукав плаща от сильных пальцев Громова.
– Да, я без комплексов. – Он кинул на нее знойный взгляд – настолько знойный, что его невозможно было принять за чистую монету.
Веронике стало смешно, и она прыснула, как старшеклассница на дискотеке.
– Лука Ильич, вы не утолите жажды из этого источника! Или, если выражаться языком классики, этот луч не блеснет.
– Как угодно. Наше дело прокукарекать.
Громов скомкал бумагу, которой чистил ботинки, и запулил шарик точно в корзину для мусора.
– Счастливо оставаться.
Давно уже пора было уезжать, но визит Нади растревожил Веронику: в душе что-то сосало и дергало, а в таком состоянии лучше всего было создать себе хотя бы иллюзию полезной деятельности. Она отправилась с инспекцией в приемное отделение и угомонила там нескольких жалобщиков, потом решила заглянуть в конференц-зал.
