Я замер. Моë сердце разрывалось, от мысли, что кто-то мог так поступить с ребëнком.
Он немного успокоился и продолжил.
— Извини, я… В общем в тот день, когда у нас соревнования были, перед спаррингом с Косолапым, Николаевич попросил еë снять перчатки. Костяшки в хлам, я тогда два плюс два сложил. Ты не подумай, я просто Родного побесить хотел, мол ваши проблемы решаю. Ночью пошëл в лазарет, спрашивать начал, мол приставать к девчонкам любишь, а он прикинь, заныл, на колени встал. Он мне говорит, я не хотел еë убивать, я просто испугался, что она всë расскажет. Я тогда ахуел знатно, это ж он мою сестру тогда…
— Мне жаль.
— Да, мне тоже очень жаль. Я тебе почему это рассказываю. Я в долгу перед ней за то, что она тогда набила ему морду. — Зима улыбнулся. — Ладно, мне идти надо. Ты это, не пей много. Спалят, пиздюлей все получат.
Я кивнул.
Уже второй раз, Денис показал себя человеком.
— Ты знал о Звере? — неожиданно для самого себя, спросил я.
До этого момента, я никому не говорил о нём.
Зима замер у выхода и потянул на себя дверь, однако спустя мгновение, он всё же ответил.
— Знал.
— Её ведь было уже не спасти?
Я пытался найти хоть какое-нибудь оправдание. Хоть что-то, за что мог зацепиться.
— Не спасти. — эхом произнёс он и вышел за дверь.
Крюк под самым потолком я приметил ещë в первый день, как только мы поселились здесь.
Взял простыню с койки и скрутил особым узлом.
На прощание написал пару слов в блокноте.
Докурил, припрятанную для Юльки, пачку сигарет.
Пододвинул табуретку под самый крюк. Он был глубоко вбит в бетонный потолок, а значит, выдержит такого крепыша как я.
