Группа вооружённых подростков спасает мир во время зомби-апокалипсиса. Представили? А мне и представлять не нужно.Меня зовут Юлия Бондаренко позывной Молния, мне семнадцать лет и я стрелок второго отряда Апгрейда.Что такое Апгрейд? Я и сама не знаю. Меня натренировали, дали автомат и вперëд, спасать мир живых от мёртвых. Но в целом, Апгрейд это что-то вроде военной организации или как-то так, я не сильно разбираюсь в этом. Да и в штабе я бываю редко. Чаще всего на вылазках и спасательных операциях со своим отрядом. Степан Чужой по позывному Родной у нас капитан и координатор. Костик Яровых снайпер и балбес. Юрий Быков подрывник и не плохой парень, именно он чаще всего ликвидирует тех, кто ещë жив, но уже инфицирован. Елизавета Павлова связист и трусиха. Антон Михеев по позывному Барыга наш медик. В принципе не самый отбитый сброд хотя все мы не ангелы. Опыт показал, что хорошие долго не живут. Я бы сама погибла, если бы они меня не вытащили с той крыши. Хотя, обо всëм по порядку.
Молния
Сон не шёл. Опять ворочалась всю ночь. Скурила половину пачки сигарет. Мрачные мысли роились в голове, буквально разрывая её. Мне упорно хотелось что-то изменить, перестать жить эту жизнь вот так, или перестать жить вовсе. С другой стороны, всё не так уж и плохо. Не каждый в свои семнадцать будет работать, оплачивать квартиру и учёбу самостоятельно.
— Не каждый. — прошептала я вслух, выдохнула дым и разревелась. Надрывно так, жалобно поскуливая, размазывая слёзы по лицу.
Жалеть я себя любила. Еще немного пострадав, я наконец заснула беспокойным сном. Проснулась уже под вечер. Это был мой единственный выходной на неделе.
В целом было обидно, что я снова всё проспала, но всë же, когда мне ещë высыпаться?
Я одна снимала крохотную студию в шестнадцатиэтажном, пафосном доме, потому деньги были нужны. Я официант, и на ногах была около тринадцати часов в сутки. Работать приходилось много. Зарплата и чаевые вполне устраивали. Коллектив молодой, все не сильно старше меня. Со многими успела подружиться буквально в первые дни, в силу природного дружелюбия.
Открыла глаза и поёжилась, вставать с постели было тяжело и холодно. Батареи подкручивать не стала, уж лучше сейчас помëрзнуть, чем потом оплачивать огромные счета.
За окном снег валил так сильно, что не было видно огней, стоящего напротив дома.
Босиком, по холодному полу, пошла в туалет. Попутно набрав полный чайник воды из под крана, поставила кипятиться.
После скудного завтрака-ужина, начала собираться в магазин, так как съела последний бич пакет.
Вышла в общий коридор, было тихо.
Это меня удивило, ведь обычно жители муравейников снуют туда-сюда.
Зашла в лифт, с восьмого этажа ехать буквально пару секунд.
Дверь на улицу никак не хотела поддаваться.
— Примëрзла что ли… — пробубнила я себе под нос и ещë раз толкнула полупрозрачную дверь плечом. В нижней части двери виднелся чей-то силуэт.
Мужчина, что сидел с той стороны, привалившись спиной к двери, зашевелился и встал.
Пьяница. Подумала я и уже хотела устроить скандал, как он с размаху ударил дверь головой.
Я вскрикнула и отшатнулась назад, поскользнувшись на мокрой плитке, растянулась на полу. Я видела многих пьянчуг, что слетали с катушек. Мой отец например, крушил всё, что видел, но этот человек был не просто пьян, тут было что-то потяжелее.
Мужчина повторил удар, стекло покрылось паутиной трещин.
Я вскочила на ноги, и скользя на мокрой плитке, побежала к лифту.
Тщетно стучала по кнопке вызова. За спиной послышался стеклянный звон. Наконец створки лифта распахнулись, теперь я уже тыкала на кнопку закрывания дверей. Неадекват был уже в метре от меня, стеклянные глаза, лицо всё в крови, жёлтые, клацающие зубы. Двери закрылись, но мерзкий, сладковатый запах до сих пор стоял в носу. За секунду преодолела расстояние от лифта до двери квартиры. Руки тряслись, никак не получалось вставить ключ в замочную скважину. Ничего, сейчас зайду, и вызову полицию. Единственная мысль вертелась в голове.
Это был не человек.
Сзади, послышался влажный звук, звук с которыми кто-то жадно ест. Чавканье, рычание и болезненные стоны слились в одну, ужасающую симфонию. Было страшно обернуться.
— Помоги… — послышался слабый, девичий стон.
Я всë же обернулась.
В луже вязкой, тёмной крови лежала изуродованная женщина, она выползла из соседнего коридора.
Я онемела, даже пискнуть не получалось. Первобытный ужас от увиденного, захлестнул меня.
Мужчина стоял на коленях, и как собака, мотая головой, вырывал тëплые куски мясо из еë тощего тела. Она уже не визжала, содрогаясь и агонизируя.
В моих глазах кажется полопались капилляры, потому что всë окрасилось в красный. Деревянными руками открыла дверь, и медленно, еле переставляя ноги, вошла. Моя дверь была обшита металлом, в неё кто-то истерично стучал. Выдержит, должна выдержать.
Я осела на пол и мерно закачалась. Слëзы стекали по щекам. Мысли лихорадочно бегали в голове. Стук продолжался.
Ну не может этого быть. Ну так ведь не бывает.
Немного придя в себя я поняла, что описалась. Зашвырнула вещи в стиральную машину, но включать не стала, не до этого сейчас. Долго сидела в ванной, и много плакала.
Полезла в телефон и… И ничего. Интернета не было, связи тоже.
Мне хотелось кричать, как кричали сотни голосов за стенами. Что-то постоянно падало, вопило и рычало, но это было там, за стенами.
Я укрылась двумя одеялами, прижала к голове подушку, серебряный крестик, что покоился на моей груди, сейчас был крепко зажат в ладони.
Заснуть не получилось, а потому через несколько часов я сбросила с себя одеяла. Было тихо. Настолько тихо, что даже страшно.
На цыпочках дошла до двери, половицы оглушительно скрипели, нагоняя ещё больше страху. Тела женщины там уже не было. Я бы даже подумала, что всë это мне приснилось, вот только кровь никуда не делась. Выглянула в окно, всë так же валил снег, ничего не разглядишь.
В животе жалобно заурчало.
— Да угомонись ты. — тихо прошипела я, ругая собственный желудок.
