– Тогда чего вам. Как надоел мне весь этот бейсбол!
Ставки, ставки…
– Вчера мне корреспондент говорит: «Расскажите о вашей актерской лаборатории». – «То есть?» – «Ну, как готовится ваш актерский организм к работе?»
– И что ты ответил?
– Что я ответил? Я сказал: «Милая женщина, разве можно рассказывать, как готовится актерский организм к работе? Это, знаете ли, все равно что спросить у сороконожки: «Скажите, вы с какой ноги начинаете ходить?» Она задумается и не сдвинется с места».
– Ну неужели ни у кого нет «пятерчатки»? Раскалывается голова.
– А моя голова, друзья, проходит, как только я вижу лицо кассира крупным планом. Мое же при этом можно скромно оставить на общем.
– А вы знаете, все-таки Светка ушла от мужа. И все оставила, ни нитки с собой!
– Это мне недоступно. Я помню, моя жена уходила… Тогда я еще нищий был артист. Говорю: «Тань, оставь мне хоть кровать». Прихожу – лампочек нет! Один шкаф с меня ростом. Я его положил на пол плашмя и спал. Прямо как в гробу. Ну чего вы? Ничего смешного…
Жизнь, жизнь идет, жизнь продолжается… А ровно час назад я стояла у гроба Агафонова и смотрела на его лицо. Странное, изменившееся, озабоченное. В жизни же сутью его доброго облика была улыбка. Тихо играла музыка. Мне казалось, что на его лице застыл немой вопрос, который мучил нас всех: почему так внезапно оборвалась жизнь?
Я стояла между Рязановым и Михалковым.
Рязанов – это первая нашумевшая картина, и вот сейчас – «Вокзал для двоих». Михалков, «Пять вечеров» – одна из моих последних работ – и партнерство в том же «Вокзале». Все трое мы были связаны с этим человеком. И, не сговариваясь, собрались вместе в одно время, выстроились молча друг за другом в длинной очереди тех, кто не мог не отдать последнюю дань любви, уважения Доброму Человеку. Разве мы сняли бы «Пять вечеров» за 26 дней? Когда нормальный съемочный период полнометражного художественного фильма – три с половиной месяца. Тогда, в ноябре 1978 года, Агафонов заходил к нам в павильон к концу смены каждый вечер. Встает в стороне, чтобы не смущать своим появлением – все же начальник, – и с доброй улыбкой смотрит… Это был удивительный синтез творческого и производственного, талантливой режиссуры и талантливого администрирования. Этот заместитель генерального был на редкость смелым и прогрессивным человеком.
