Ну конечно же, я их расшевелила. А мальчик, мой ровесник, так тот просто остолбенел и смотрел на меня влюбленными глазами. Он-то точно у меня «был у кармани». Насторожил вопрос его мамы: «Что же вы собираетесь на экзамене читать?» – даже не столько вопрос, сколько реакция на мой ответ, когда я сообщила, что приготовила монолог Анны Карениной перед смертью. У женщины было такое вытянутое лицо, она так красноречиво переглянулась с мужем, что если бы это случилось со мной сегодня, то я бы наверняка не спала ночь, мучилась и обдумывала, почему, отчего, зачем и нужно ли вообще мне это читать? А тогда… Боже мой, куда делась та одержимая уверенность? Даже жалко.
Все так же медленно, демонстративно и важно я свернула свой аккордеон. Без всякой помощи уложила его на место. Покрутилась с дорогой сумкой из крокодиловой кожи перед носом тети – мол, да-с, мы хоть и из провинции, но кое-что тоже понимаем-с – и вышла в коридор. Эту сумку, которую папа привез маме из Германии, мне сегодня торжественно вручили в знак моей взрослости и самостоятельности. В ней находилось все: и паспорт, и деньги, и аттестат зрелости с драгоценными тремя пятерками: по физкультуре, поведению и хоровому пению. «Ни у коим рази не отпускай от себя ету торбу. Вышла ув уборную – она при тибе. Ложисся спать – клади ее под голову. Усе твое здесь: и документ, и деньги, и подарык папусика. Береги добро, моя детка».
Странные люди мои соседи! Если я спела веселую «Зюлейку», значит, что ж, я не осилю грустную сцену со слезой? Да я отлично понимаю, что я не Анна Каренина. Но меня интересовал именно драматический накал этой сцены, мучило состояние Анны. Недоверчивое лицо тети меня здорово задело. Скажи мне тогда, что это «недоверчивое лицо» будет первым сигналом моей будущей беды!.. Что мне придется столько лет завоевывать право играть драматические роли. Тогда, в вагоне, я ни за что не поверила бы…
Зажав под мышкой мамину сумку, я стояла в тамбуре и смотрела на мелькающие за окном станции, поселки, поезда, леса… Все, как и у нас под Харьковом. Ничего такого уж нового и примечательного. Интересно, почему мне тогда хотелось покорить моих соседей? Но то, что всегда, еще с детства, мне надо было «усех ув обязательном пырядке положить на лупаты», – это ясно, это «як закон». И все же это был особенный случай.
