Размышляя, я поднял ладонь с шариком на уровень лица, чтобы лучше рассмотреть этот парящий в воздухе сгусток. А что, если отщипнуть от него тонкую чешуйку лёгким потоком энергии, пропустить через себя и вернуть на место? Я приблизил другую руку и стал испускать пальцами самый тонкий поток энергии, на который был способен, будто обдувая сгусток лёгким ветерком и пытаясь отшелушить от него маленькую чешуйку.
Не получалось. Причём душа в руке стала давить, будто значительно прибавляла в весе, а табличка с опциями заморгала, призывая скорее сделать выбор. Я изменял тип энергии, варьировал толщину и скорость потока… и наконец-то сумев отщипнуть маленький фрагмент, тут же окутал его своей энергией и притянул к голове.
Как только эта чешуйка прикоснулась к моему мозгу, передо мной развернулось воспоминание игрока, и основной заботой стало не дать ему рассосаться и быть поглощённым. С трудом, но это мне удалось, и я вернул бесполезный фрагмент на место. Сгусток души стал более турбулентым, но не развалился.
Дальше пошло проще, и уже на третьей чешуйке я выловил воспоминание, в котором Увар измывался над пойманными игроками. Он оказался настоящим садистом, я чувствовал, как он наслаждался, причиняя им боль, их крики и слёзы доставляли Увару почти сексуальное удовольствие… С отвращением вытащив из своей головы это воспоминание, я нажал на «
«
Я выдернул меч и вышел из камеры. Гильт открыл следующую. Здесь игрок, над головой которого светилось имя Бенкендорф, сразу же забился в оковах и заорал:
— Ты убил Серёгу, сволочь! Будь ты проклят!!!
Я быстро шагнул вперёд и вонзил ему меч в грудь, чтобы он поскорее заткнулся.
С ним дело пошло быстрее, правда, пришлось просмотреть больше воспоминаний, и рука у меня уже дрожала от всё возрастающей тяжести души, когда я наткнулся-таки на фрагмент пыток. Этот игрок тоже наслаждался издёвками, но удовольствие ему приносили не сами страдания, а ощущение власти, контроля над другим разумным. Именно чувство вседозволенности, того, что он может вытворить с пойманным что угодно, заставляло его изощрённо издеваться над пленными, лишь бы продлить это сладкое ощущение, разливающееся по всему телу, когда он смотрел на их страдания и слушал их мольбы…
«
Третьим сторонником Николая был игрок с ником Канкрин. Он трясся от страха и с ужасом следил, как я приближаюсь к нему с окровавленным мечом в руке, но ничего не сказал, так стиснув губы, что они побелели.
Этот храбрец оказался на удивление не замазанным. Почти во всех воспоминаниях я чувствовал его несогласие с происходящим, пленных он старался убивать быстро, не издевался… Просмотрев с десяток фрагментов, я понял, что обвинить его можно разве что в малодушии, он был идейным сторонником Николая и ради становления монархии терпел все эти мерзости, для себя извиняя их как перегибы.
Восстановив целостность души, я нажал на «
Этого игрока я бы назвал мясником… он наслаждался резнёй, ему нравился запах крови, его бесконечно радовал вид всевозможных ран, расчленёнки… а всё остальное его мало волновало. Останься он один, запросто перешёл бы на сторону любого, кто позволит ему участвовать в бойнях.
