Оба аватара представляли собой удручающее зрелище: доспехи изорваны настолько, что края металлических пластин изогнутыми зубьями торчали наружу, некоторые детали отвалились, и было удивительно, что они вообще ещё как-то держатся, кровь покрывала девушек с головы до ног. Саэлис, однако, держалась на ногах крепко, и в её глазах светилась уверенность в собственных силах и злое торжество. А вот в глазах Веслы, в момент моего падения, мне показалось заметить испуг и некоторую растерянность.
— Как ты смеешь мешать нам, щенок⁈ — воскликнула Саэлис с ухмылкой. — Неужели ты думаешь справиться со мной? — она расхохоталась. — Или пытаешься спасти свою драную любовницу?
Она хотела сказать что-то ещё, но я указал на неё посохом и спокойно провозгласил:
— Саэлис, я вызываю тебя на суд вселенной!
В ту же секунду шум сражения пропал, из какой-то точки над нами раскинулся купол, отрезая от материального плана и выталкивая прочь всех лишних разумных, всё померкло, и тут же тьму расчертила стерильно белая поверхность под нашими ногами, ровная, словно скатерть. Стало светло, только за пределами полусферы царила абсолютная темнота, ставшая чёрной стеной, ограничивающей это подпространство.
— Занятная способность, — сказала Саэлис, оглядываясь по сторонам, — но не думаешь же ты, что…
Внезапно она замерла и выпрямилась, будто её что-то схватило, а у меня перед глазами выскочило окошко:
Из застывшего тела аватара выпорхнула призрачная фигурка молодой девушки в простом белом сарафане. Эльфийка, о чём можно было догадаться по острым ушам, широко раскрыла глаза и успела бросить на меня печальный взгляд, прежде чем столкнулась и пролетела сквозь меня. Я хотел было повернуться, чтобы посмотреть, куда она денется дальше, но вдруг меня скрутило от мощного потока воспоминаний, бурной рекой ворвавшихся в мою голову.
Вся жизнь девушки пролетала перед моими глазами, заставляя переживать её с невероятной скоростью, не уменьшая при этом яркость ощущений. Она родилась в маленькой деревушке на берегу моря и очень любила маму, папу и своего брата, который был младше её всего на год.
Простая беззаботная жизнь закончилась, по меркам эльфов, очень быстро, не прошли ещё и 30 лет со дня её рождения — что по меркам людей соответствовало примерно 10 — 12-летнему возрасту, — как в море появился драккар с намалёванным кровью шипастым кругом и восьмью стрелами, исходящими из его центра.
Эльфы тщетно сопротивлялись бородатым людям в рогатых шлемах: их было меньше и противостоять организованному набегу они не смогли. Мать с отцом пытались увести детей к лесу, но были пойманы и зарублены на месте. А вот детишек варвары посчитали симпатичными и уволокли к себе для утех.
Ограбив деревню и изнасиловав пленных, причём не разбирая пола захваченных (похоже, для грубых варваров эльфийские юноши мало чем отличались от девушек), бандиты двинулись дальше, опустошая на своём пути все встречные поселения.
Вернувшись после набега, варвары выгрузили пленных в своём поселении, удобно спрятанном среди гор в неприметной бухте, и там им пришлось очень несладко: люди держали их за скот, постоянно били и унижали, а сломавшихся и просто недостаточно покорных приносили в жертву идолам в пещере неподалёку от поселения.
Она не сломалась и ради брата вытерпела всё… как и он ради неё. А когда драккар снова отправился в набег, они умудрились сбежать. Всё-таки родители научили их выживать в лесу и в горах, и молодым эльфам удалось скрыться. Несколько месяцев они скитались по дикой местности, а потом вышли к городу.
В их деревне чтили Лаэриш, все эльфы считали богиню плодородия своей матерью, и юная эльфийка решила обратиться в храм в этом городе, чтобы сообщить о поселении бандитов, надеясь, что убийц постигнет наказание. Однако колючие взгляды местных, которые брат с сестрой частенько ловили на себе, ясно предупреждали, что им стоило бы поостеречься… но она была ещё по сути наивным ребёнком и верила в богиню и справедливость её служителей.
