Внезапно их отвлекла молодая пара, похожая на двух колобков, не уступавших по объёмам Дугласу, в засаленных шортах и футболках, ругавшаяся с поваром, якобы неверно выдавшим заказ. Они требовали вернуть деньги, на что тот пытался возражать, что сделал всё так, как они хотели. Конфликт всё больше разгорался, пока в дело не вмешался крупный мужчина, судя по одежде, сотрудник автозаправки неподалеку, перешедший на сторону повара. Пара ещё повозмущалась с минуту и решила ретироваться.
– И вот этим ты собрался втюхать социализм? Они хотят только жрать, спать да сношаться, как и я, в принципе, – сделал вывод Дуглас.
– Ты прав, что есть то есть, – согласился индус.
– Давай-ка подумаем, как разговорить Синидиса. Я уже всю голову сломал.
– Тут я никак не помогу, в этом деле ты должен быть специалистом, – попытался откреститься Джавал, но Маккарти такой расклад не устроил, и он продолжил тему.
– И что, ты вот так бросишь меня, не попытавшись даже хоть немного помочь?
– А как мне помочь? Что бы ты ему ни сказал, он просто посмеётся и пожелает удачи. Ну, если, конечно, ты не приставишь к его голове пистолет, – улыбнулся Раджа.
– Неплохая идея, но боюсь, что не поможет.
– Найди на него компромат.
– Я тебе что, агент ЦРУ? Хотя стоит подумать. Давай заканчивай жевать эту траву и поедем, у нас ещё дела.
Мощный удар сбил его с ног, пронзив болью левое колено. В какой раз подряд выпад сенсея доходит до цели и приходится валяться в грязи, как беспомощное дитя. Эта ситуация просто взрывала его изнутри, но огромным усилием воли приходилось сдерживаться, дабы не потерять контроль.
– Такой большой и такой медленный. Ты как корова. Вставай! – на лице сенсея отражалась не издёвка, нет, не желание высмеять, а ненависть! Ненависть к себе, что не может обучить ученика, столь упорно тренирующегося, чуть ли не до истощения. – Твой разум великолепен! Ты умён и хитёр! Но слаб телом! Ты слишком медлителен! Тело не успевает за мыслью, блок идёт на мгновение позже удара! Это недопустимо!
– Я понимаю, учитель, – превозмогая боль, он поднялся и сделал короткий поклон. – Буду работать ещё усерднее!
И снова и снова звучали удары дерева о дерево во дворе додзё, прерываемые лишь раздражёнными выкриками сенсея.
Эта ночь, как и десятки, а может, и сотни предыдущих, а он уже давно сбился со счета, проходила беспокойно, безумно ныли отбитые кости и ссадины. Как бы он ни старался, с какой интенсивностью ни тренировался, но учитель каждый раз оказывался быстрее. Его удары словно возникали из ниоткуда, поражая самые незащищённые места. Но ещё страшнее оказался голод, неумолимо затягивающий в глубину безумия, вырывая остатки человеческого. Повседневный рацион был достаточно мал, чтобы чувство голода постоянно напоминало о себе, и он уже почти смирился с этим, но в этот раз пищи не давали уже трое суток, и вкупе с тяжёлыми тренировками, он стал замечать, что теряет рассудок. Другой бы на его месте уже сдался и покинул додзё, но только не он, огромная сила воли и бесконечная гордость не позволяли проявить даже каплю жалости к себе, заставляя подниматься и двигаться к своей цели.
С другой стороны сёдзи забрезжил свет, быстро приближающийся к его комнате. Как только створки сдвинулись, в проёме появилась стройная женская фигура помощницы сенсея, державшая в руке большой фонарь с лучиной. Ничего не говоря, она поманила рукой, приглашая следовать за собой. Он с трудом поднялся, превозмогая боль, и заковылял следом, стараясь не отставать. Как только они вышли на улицу, женщина поклонилась и быстро исчезла в доме, забрав с собой фонарь.
Посреди двора, освещённого лунным светом, перед небольшим столиком с палочками сидел сенсей и, казалось, никого не замечал. Какое-то время ничего не происходило, и он уже начал гадать, что такого может ждать учитель от своего полуживого ученика. По его подсчётам, прошла не одна минута, пока сенсей не указал рукой напротив себя, по другую сторону стола. Стараясь не показывать мучавшую боль, он подошёл и медленно опустился, приняв традиционную японскую позу. И, оказалось, что ушибы коленей были неверно оценены и заныли с такой силой, что на лице проступила испарина, которую уж точно не мог не заметить сенсей, никак не поменявший выражения лица. Ровно в центре стола стояла небольшая чашка с рисовыми комочками и небольшой рыбой, источающая манящий аромат, усиленный бесконечным голодом. Забыв о боли, он думал только об этой тарелке с самой вкусной пищей на планете, и всё, что мог сейчас желать, – это наброситься на неё и опустошить в долю секунды. Только огромным усилием воли удалось смирить это безумное желание.
– Твоё тело слабо, – тихо произнёс сенсей, глядя ему в глаза. – Твой дух велик, но управлять телом он не может, будто вас двое. Ты должен победить свои инстинкты и заставить разум взять верх над всем своим естеством.
– Как это сделать? – превозмогая комок в горле, выдавил он.
– Подчинив инстинкты настолько, чтобы управлять ими, оставив разум не затуманенным желаниями тела, – учитель перевёл взгляд на миску с едой. – Ты хочешь есть?
