***
«УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ! НАШ СКОРОСТНОЙ ЭЛЕКТРОПОЕЗД ПОВЫШЕННОЙ КОМФОРТНОСТИ…»
Десятикратно усиленный механикой женский голос буром вгрызается в мозг, и я вздрагиваю, пробуждаясь от наваждения. Проклятый юродивый. Нервы ни к черту, расшатаны.
Подобрав пахнущую сухостью занавеску за пластиковый шнурок, я вглядываюсь в окно. За мутноватым стеклом стремительно проносится мимо оголевшая под натиском преждевременных холодов среднерусская растительность. Экспресс мчится обратно в столицу. На вокзале меня встретит Онже, и я жду с нетерпением этого мига. Больше всего на свете мне хотелось бы очутиться сейчас на Бабловке, среди роскоши и сверкающей пышности, внушающих уверенность в том, что в деньгах счастье, в деньгах сила, в деньгах правда и смысл!
Вагон наполовину безлюден. Пассажиры кто дремлет, кто смотрит старую советскую комедию, транслируемую одновременно пятью телевизорами. Напротив меня сидят два одинаковых человека в одинаковых темных костюмах, в одинаковых ботинках и с одинаковыми менеджерскими лицами под цвет одинаковых галстуков. Одинаковыми взглядами они погружаются в дисплеи одинаковых ноутбуков и одинаковыми жестами изучают неведомое содержимое жесткого диска – тоже, по всей вероятности, идентичное. Мне эти люди чудны и странным образом чужды, хотя именно теперь, как никогда раньше, я отчетливо понимаю, что за ними – будущее.
Стряхивая сновидение, я допиваю оставшееся в банке невкусное теплое пиво и раскрываю лэптоп. Используя любой перерыв в делах, я всякий раз принимаюсь делать стенографические записи текущих событий и размышлений о Матрице, туманных своих сновидений. Зреет изнутри чувство, что этот материал мне когда-нибудь пригодится.
Мир меняется. Десять лет назад я задумывался над тем, как жили люди в прошлые времена – не зная электричества и центрального отопления, не пользуясь лифтами и переезжая на бричках из города в город. Прошло не так много времени, и сам я ловлю себя на боязни отстать от кардиологически острого ритма жизни, подчинившего человеческую цивилизацию. Мои родители с трудом разбираются в элементарных настройках компьютера, дедушка оперирует мобильным телефоном с такой осторожностью, как если бы это было взрывное устройство, зато сестренка научила меня обращаться с функцией Т9, овладеть которой своими усилиями я не сподобился. Что нас ждет дальше?
На крышке моего лэптопа выгравирован рекламный слоган компании-производителя: “DIGITall FREEDOM”. Чудесная игра слов. Надпись переводится как «ЦИФРОВАЯ СВОБОДА», но с учетом графического намека, а также гибкости английского языка в плане образования отглагольных существительных и обратно, ее можно перевести и по-иному: «ОЦИФРУЙ всю СВОБОДУ».
Платон учил, что все существующее в объективно-познаваемом мире есть приближенные копии мира идей, аналоги и аналогии. Но недавно открытая и внедренная человеком в повседневность Цифра стала универсальным языком, на который можно перевести в точности любой объем информации. Цифра уравнивает все то, что в мире аналогий предстает как различное и несовместное, подчас даже противоположное. Цифра кодирует звук, цвет, форму и само существо копируемого предмета.
Конечно, существуют ограничения, с которыми мы вынуждены считаться. Кодируя аналоговую волну, Цифра придает ей ступенчатую неровную форму, что сказывается на качестве цвета и звука, на живости красок и обертонов, на теплоте воспринимаемого глазом объемного изображения. Цифра ухватывает самую суть кодируемого предмета, лишая его естественной красоты. Превращает огнедышащую реальность в теплохладный информационный поток.
Большинство электромагнитных волн, воспринимаемых органами чувств, неразличимы глазу и уху. Однако и эти физические вибрации аналогового мира, живущие за порогом ощутимого восприятия, оказывают влияние на психику. Цифра же воспроизводит самое значимое, доступное ей, тем самым купируя оригинал. И соразмерно все более интенсивному внедрению Цифры в нашу жизнь, все больше информации мы получаем в редуцированном, оборванном виде.
