Один из базовых принципов физиологии гласит, что тренируемая функция организма развивается, не используемая – атрофируется. Лишая себя искажений, допущений и приближений аналогового мира, человек избавляется от некой части собственной психики, и загружается в точный и четкий мир Цифры. Редукция восприятия окружающего мира оборачивается «оцифровыванием» сознания. Так, придя в музей или кафедральный собор, очутившись в подземной пещере или на берегу горного озера, туристы спешат отгородиться от естественной красоты надежным забралом цифровой фото- и видеотехники. Им некогда разглядывать живописный природный пейзаж или выставленную в музее картину. Необходимо как можно скорее оцифровать их с помощью подручных технических средств, чтобы затем рассматривать копию дома в привычной сознанию форме.
Мобильные телефоны, компьютеры, Интернет, общество усваивает информационную форму существования с каждым годом все интенсивнее. Доживи Платон до нашего времени, он мог бы воскликнуть: «Идея становится Жизнью!» – и тут же принялся бы переносить на современные общественные реалии концепцию Идеального Государства. Ведь если возможны идеальные технологии – почему нельзя создать идеального человека в рамках идеального социума? Матрица разворачивается и совершенствуется как универсальная информационно-функциональная среда для существования грядущего цифрового человечества. Того, что заместит старый вид Homo Sapiens Sapiens чем-то более совершенным, сверхчеловеческим.
Мы теперь умеем не только копировать, но научились воспроизводить. Информацию, материальные предметы, живых существ. Точный макет оригинала, практически один в один. А зачем делать что-то похожее, если можно производить идентичное, точную копию? И ради чего быть кому-то подобным, если можно стать идентичным, точной копией?
Аналоговые технологии допускают искажения: приближения, округления, отражения. Цифра исключает ошибку. Цифра диктует точный код, в соответствии с которым упорядочивается наша объективная реальность, и следом мы сами. О культурном коде, организующем современного человека, сегодня говорят культурологи и социологи, политики и журналисты, люди искусства и популярные теледьяконы. Из двустворчатых врат Нуля и Единицы появляются на свет миллионы пригодных для Матрицы homo digital – одинаковых по своим устремлениям, функциональным возможностям и запрограммированным в них интересам.
Можно ли бороться с прогрессом? Глупо, бессмысленно, безрассудно. Им можно лишь восторгаться и по возможности споспешествовать. И если в начале было Слово, то в конце, видимо, будет Цифра.
DIGITall FREEDOM. DIGITall PEOPLE. DIGITall WORLD.
Рельсы, шлагбаумы, медный привкус фабричной пыли в воздухе и небо цвета старой калоши. Железнодорожная станция разливает по округе запах резины и ржавчины. Со всех сторон поднимается истеричный хоровой вой клаксонов.
– Дальше куда? – с неудовольствием требует Онже. Мы еле двигаемся в хронической пробке на Варшавском шоссе. Грифельная дорожная полоса чертит неровную линию меж каменеющих по обочинам строений красного кирпича и серых бетонных блоков.
Вспоминая как ехать к банку, я пытаюсь сориентироваться по зданию фармацевтического концерна. На торцевой стороне бетонного куба мозаикой распластался безобразный поносного цвета медведь.
– Матрица, – на автомате реагирует Онже, глядя на мозаичную скотину. – Самое политическое щупальце. Ничего, родной, чуть приподымемся, и тоже членством обзаведемся. В депутаты нам попасть уже не светит, а вот помощниками заделаться мазево будет, прикинь? Станем помогать, ха-ха, парламентерам законы выдумывать! А потом предвыборные кампании мутить будем: кого мэром, кого губернатором назначим – глядишь, через пару-тройку лет целую область приватизируем, не в кипиш дельце. Кто музыку заказывает – тот с нее и прется, понимаешь?
Скот не может и не имеет морального права решать, куда направляется стадо. Дай баранам возможность решать свои судьбы, и они выйдут из подчинения, разбегутся кто куда, перестанут вырабатывать шерсть, мясо и молоко. Скотом необходимо управлять с помощью жестких и эффективных методов: с использованием профессиональных пастухов, хорошо натасканных овчарок, хлевов, загонов и электрооград.
– Этого мало, – говорит Онже. – Стадо все равно разбежится, как только контроль ослабишь. Грамотные пастухи отбирают нескольких самцов и дают им заматереть. Матерый баран волков отогнать в состоянии не хуже всякой овчарки, понимаешь? А стадо на этих матерых баранов смотрит: куда главшпан идет, туда и остальные ломятся. В природе же по уму все устроено!
