***
Будто добравшись до скомканного кем-то и сваленного в кучу вороха мысленной ткани, я пытаюсь разобрать этот навал. Тяну за нитку, сматываю в клубок, нахожу другую – сматываю в клубок, тяну за третью – и она оказывается переплетена с первой. Сплетаю косу из двух, трех, пяти нитей. Ворох шуршит, опадает, мнется, но его хитросплетениям не видно и края. Упрекающий взгляд Онже высверливает мне череп, но я даже не поднимаю глаз. Лишь то и дело выхватываю ковбойским жестом из кармана ежесекундник, и строчу в него жутким египетским почерком, от которого мою первую учительницу хватил бы кондратий.
– Братан, хорош фигней заниматься, трогаемся! – насущная жизнь вторгается в автономную работу сознания. Не отрывая глаз от свеженарисованных каракуль, я погружаюсь в волжанку. Краешком глаза примечаю старшего мастера, застывшего в проеме цеха: он вышел нас проводить. Краешком уха слышу, как Онже начинает что-то нудеть про работу. Краешком тела ощущаю: мы трогаемся.
Скорость движения сто сорок пять. Заляпанной цветастой клеенкой мимо нас проносится осень. Деревья с содранной кожей, жухлые травы, лужи слякоти и выцветшая портянка неба, – все так устало от собственной жалкости, что просит скорейшей зимы, крепких морозов и убеляющего любую грязь пухового снежного одеяла. Магнитолу перекрикивают бесконечные реплики Онже. Маячит по левую руку его щербатая улыбка, оскаленная неукротимым рвением к деньгам и власти, плюс еще тысячи слов, зачем-то обращенным ко мне. «ДА, БРАТКА! Ты все правильно говоришь, надо мозги срочно включать – и работать, работать, работать!» Услышав знакомое заклинание, Онже возвращается к своему бормотанью.
Мое сознание занято. Завешено красной пластиковой табличкой DO NOT DISTURB. Заблокировано для лесов, полей, дачных поселков, запаха шалы, песен по радио и онжиных воззваний к моей повредившейся совести. Я включаю болванчика: смотришь в пустоту и автоматически поддакиваешь «м-м» в ответ на любую фразу. Онже все равно не поймет, почему я так напряженно размышляю о сути. Ему этот вопрос даже не покажется существенным, а все потому, что ему не выдалось прочитать «1984».
Система – вот на чем сконцентрирован мой теряющий рассудочность разум. Она гипнотизирует меня, увлекает мои мысли в водоворот, тянет вглубь неизведанной бездны. Схемы функционирования Системы сокрыты, тайны, упрятаны от досужих взоров. Фундамент ее на поверхности, но вершина скрыта непроглядным мраком океанской пучины. Матрица словно айсберг, направленный острой вершиной под воду. По широченному основанию можно блуждать годами, так ничего не поняв, не заметив, не обнаружив. Прямо под ним находятся видимые невооруженному глазу элементы управления. Но глубоко под кромкой воображаемой линии тьмы возникают звенья, напрямую относящиеся к вершине Системы. Корни щупалец растут из немыслимой, квантовой, непредсказуемой неизвестности. И где-то находится мозг, центральный процессор. Некий принцип, вокруг которого выстраивается здание пирамиды.
– Мы теперь сами система! – вклинивается в эфир Онже, пытаясь настроиться на мою частоту приема-передачи информации. – Поодиночке мы ей быть не могли, а Матрица нас как бы в одно спаяла, понимаешь? Теперь нам следует создавать системы под собой: создали – запустили – переключились на другую тему. Если нам мешает другое предприятие, другие люди, другая система – их необходимо устранить, понимаешь? Поглотить либо утилизировать!
