Я РАЗОМ ПОНЯЛ ВСЕ ТО, ЧТО БЫЛО НЕДОСКАЗАНО В СВЯЩЕННЫХ ПИСАНИЯХ И БЫЛО НАПИСАНО МЕЖДУ СТРОК. ДЛЯ МЕНЯ В ЭТОТ МИГ НЕТ БЕЛЫХ ПЯТЕН, ИБО ВСЕ ТЕМНЫЕ И БЕЛЫЕ ПЯТНА, ВСЕ БОЛЬШИЕ И МАЛЫЕ ОБЛАСТИ, ВСЕ ПОНЯТИЯ, НОРМЫ, СИСТЕМЫ ЗАКЛЮЧЕНЫ ВО МНЕ. Я САМ – ОДНА БОЛЬШАЯ САМОРАЗВИВАЮЩАЯСЯ СУПЕРСИСТЕМА. Я – ИДЕЯ. Я – БОГ.
The Matrix
Пронзительно ясное небо синеет над однотонно блеклым, как на копеечной марке, пейзажем пустынного бережка. Коренные обитатели печального краснокирпичного замка на холмике накаркивают суровую скорую зиму. Неживая жижа Москва-реки мутно хлюпает понизу, подгоняемая вперед безудержным ветром. Развеваются волосы, хлопают рукава и штанины, слезятся глаза и сушатся на ветру губы. Истлевший покров травы сухо шуршит, обращаясь в труху под каждым нашим шагом вдоль старой, едва различимой тропинки вдоль прибрежного недолеска.
– Родной! Это все здорово, удивительно, потрясающе, понимаешь? Я за тебя очень рад и готов, так сказать, поддержать, точнее, разделить, ну в общем, твой духовный триумф, все такое. Только сейчас, братишка, главное не останавливаться, понимаешь ты или нет? Нам теперь некогда уходить в религиозные как-их-там, а надо конкретно включать мозги и работать!
Онже ежится, тужится, кутает ребра локтями, защищаясь от натиска ветра. На него больно смотреть. Видя, что я веду себя, выгляжу и разговариваю как полный и окончательный идиот, Онже на глазах раскисает. Усилием воли заставляет себя сдерживаться: глядя на мою блаженную улыбку не раздражаться, слыша юродивые речи не возмущаться, видя полную мою индифферентность к его словам – не топать ногами и не бить в морду.
В дзенских ашрамах за пробудившимся человеком присматривают как за больным или за малым ребенком. Духовно такой человек рождается заново. Ему требуются время и чуткое окружение, чтобы подняться вновь на ноги и научиться ходить, говорить, видеть мир так, как видят его остальные. Но я не знаю ни одной дзенской обители в пределах досягаемости. Да даже если бы знал, не факт, что меня бы там приняли с улицы и признали достойным духовного окормления. Вынырнув из океана Единого, я остался один на один со своим Пробуждением. И единственный человек, с которым я могу хоть как-то поделиться подробностями, это далекий от как-их-там-эмпирей мой друг Онже.
По рефлекторной привычке, как два арестанта на тусовке по локальным участкам, мы прохаживаемся вдоль берега. Тридцать метров туда, тридцать обратно. Я наблюдаю эти условные пространственные рубежи так же ясно, как вижу теперь и все прочие границы и барьеры сознания. Бесконечность, прежде не вмещавшаяся в пределы разума, ныне вместилась. Впрочем, этого и не могло произойти раньше: нельзя наполнить огород полем, невозможно перелить в аквариум океан, немыслимо пересыпать Сахару в песочницу. Можно сколь угодно раздвигать пределы сознания и осваивать вновь открывшиеся районы, но это не даст понимания СУТИ, ведь бесконечное не заключить рубежами. Однако достаточно осознать, что рамок нет в принципе – и само Сознание окажется бесконечным. Свали забор – и огород станет полем, разбей стекло – и аквариум извергнется в океан, сломай песочницу – и пустыня займет ее место.
Обрести Единое, Абсолютную Полноту Пустоты и Абсолютную Пустоту Полноты, можно лишь ВЫГРУЗИВ матрицу из сознания. Там где нет ни времени, ни пространства, нет границ, нет пределов – там заледеневает миг Вечностью, пространство замыкается в Бесконечность, карточным домиком рушатся крепкие, казалось бы, тюремные крепости знаний и представлений об «объективной» реальности.
Способы выгрузки матрицы существуют, и они ведомы так давно, что даже обидно. Последовательно освободив сознание от напластований мыслей, образов и представлений, привычек и склонностей, страстей и желаний, «я» перестает воспринимать границы условностей. Избавляется от них как от цепей и утрачивает себя самое. Рано или поздно – через годы, через жизни, через перерождения – остается чистый лист, tabula rasa. Доска, с которой все стерто и на которой запечатлено все, что может быть в принципе.
