В 1920-е гг. возникли и евразийцы. Они были течением историко-философским, видевшим в России особый, отдельный от Европы мир, но психологически таили обиду на Запад за то, что тот не оказал достаточной помощи Белому движению. Расколовшись из-за разного отношения к советской власти, евразийское движение в конце 1920-х гг. распалось, но его издательская деятельность продолжалась еще несколько лет.
Сменовеховцам вопреки, подавляющее большинство эмиграции сохранило непримиримость. Но, как правило, эмиграция была пассивна, в духе призыва И.А. Бунина: «Подождем, православные, когда Бог переменит орду». Так и ждали, пока орда сама по себе возьмет и неизвестно с чего переменится.
В марте 1921 г. в Турции был создан Русский Совет: своего рода гражданское управление армии. В нем сразу же началась внутренняя борьба. Монархисты правого толка требовали, чтобы армия, возглавляемая Врангелем, открыто подняла монархическое знамя. Врангель и сам был монархистом, но считал, что немедленное провозглашение лозунга реставрации монархии преждевременно. Оно совершенно не учитывает положение в Советской России, которое эмиграция знает плохо, а то и не знает вообще. Лозунг восстановления монархии не учитывает и возможное негативное отношение союзников. Ведь европейцы связывали с русской монархией наступление «реакции».
Врангель хотел видеть Русский Совет «надпартийной организацией» (как и армию). Он был против «нарочито шумного выявления нашей идеологии», а хотел собирать «вокруг армии сочувствующие элементы русской эмиграции».
Зимой 1921 г. в Берлине был создан Временный русский монархический союз во главе с Н. Марковым-2, М. Таубе и А. Масленниковым.
А в мае того же года в баварском городке Бад Рейхенгалль открылся Общероссийский монархический съезд. На четвертый день заседания съезд принял резолюцию: «Съезд признает, что единственный путь к возрождению великой, сильной и свободной России есть восстановление в ней монархии, возглавляемой законным монархом из дома Романовых, согласно основным законам Российской империи».
В резолюции не было ни слова о том, какую монархию собирались восстанавливать: самодержавную или конституционную? Однако Марков-2, выступая, напомнил о своем давнем совете в думе знаменитому адвокату Ф. Плевако: русскому народу нужна не «римская простыня», т. е. римская тога, а дубленый романовский полушубок, трехцветная опояска и крепкие ежовые рукавицы. В Высший монархический совет избрали Н. Маркова-2, А. Ширинского-Шихматова и А. Масленникова.
Почему-то монархисты считали, что представляют всю Россию и всю эмиграцию. И Россия и эмиграция придерживались другого мнения.
Избранный в Бад Рейхенгалле Высший (или Верховный) монархический совет полагал, что новым вождем нации должен стать Великий князь Николай Николаевич. Во время Мировой войны он был назначен Верховным главнокомандующим Русской армии и пробыл в этой должности до лета 1915-го (тогда его сменил сам Николай II).
Почти весь период Белого движения Великий князь жил в Крыму, на своей вилле. Несколько раз начинались разговоры о том, что Николай Николаевич должен возглавить Белое движение… Но слишком было ясно, что в Белом движении монархисты — в меньшинстве.
Теперь монархисты почему-то решили, что пора двигать Николая Николаевича во власть. Врангель считал, что спокойно-вальяжный, убежденный в своей значительности, дядя покойного императора был бы хорош как лидер не монархического, а национального движения, «опираясь на обаяние своего имени».
Большая часть армии, то ли обалдев от безделья, то ли всерьез полагая, что «пора» вернуться в 1913 год, начали интриговать против Врангеля: обвиняли его в нежелании уступать свое место главкома и вождя Белого движения. Они полагали, что Николай Николаевич «не имеет права отказываться от руководства», а Врангель уже сделал все что мог: вывел армию из Крыма. На решение новых задач он не способен.
В конце концов, Врангель послал Николаю Николаевичу телеграмму с выражением надежды на то, что он, Николай Николаевич, «согласится на руководство общенациональной работой». А к Николаю Николаевичу послал генерала А.П. Кутепова, с которым был до того очень дружен. «До того», потому что Кутепов сблизился с Николаем Николаевичем, а Врангель терял былое влияние, отходил в тень. Отношения его ухудшились и с Кутеповым, который все больше склонялся к терроризму, и с Верховным монархическим советом, который всецело поддерживал Великого князя Николая Николаевича.
Он все больше внимания уделял писанию своих мемуаров. Ведь Деникин уже издал 1-й том своих «Очерков русской смуты»! Врангель хотел объяснить свою политику во время Гражданской войны.
