Участие большевиков в Генуэзской конференции вызвало негодование в среде русской эмиграции. Проходившее в ноябре 1921 года Заграничное Собрание Русских Церквей (известное в литературе как Первый Всезарубежный Собор Русской Православной Церкви за рубежом) приняло в декабре специальное Обращение к Конференции, написанное митрополитом Антонием (Храповицким), в котором, в частности, говорилось:
«Среди множества народов, которые получили право голоса на Генуэзской конференции, не будет только представительствовать двухсотмиллионный народ русский, потому что невозможно же назвать его представителями, и притом единственными, его же поработителей, как нельзя было в Средние века признать гуннов представителями франкских и германских племен Европы, хотя среди гуннских вождей, конечно, успевали втереться несколько процентов предателей из народов европейских, как и среди наших коммунистов — евреев, латышей и китайцев — втерся известный процент русских, и то преимущественно не на первых ролях.
Впрочем, если бы вожди большевиков и не были инородцами и иноверцами, то и тогда какая же логика может признать право народного представительства за теми, кто поставил себе целью совершенно уничтожить народную культуру, то есть прежде всего то, чем народ жил почти тысячу лет — его религию, чем продолжает жить и теперь, перенося жестокое гонение на свою родную веру, будучи лишен самых священных для него — Московских Кремлевских — храмов и всех почти русских монастырей, бывших в его глазах светочами жизни, рассеянными по лицу всей земли русской? Завоеватели-большевики казнили сотнями тысяч русских людей, а теперь миллионами морят их голодом и холодом: где было слышно, чтобы интересы овечьего стада представляли собою его истребители — волки? <…> Если на Конференции или после Конференции выяснится, что большевицкая власть в России признана полноправной, то в одном государстве за другим начнутся большевицкие перевороты, которые, как это всем известно, настойчиво подготовляются Интернационалом во всех народах. <…> Народы Европы! Народы Мира! Пожалейте наш добрый, открытый, благородный по сердцу народ русский, попавший в руки мировых злодеев! Не поддерживайте их, не укрепляйте их против ваших детей и внуков! А лучше помогите честным русским гражданам. Дайте им в руки оружие, дайте им своих добровольцев и помогите изгнать большевизм — этот культ убийства, грабежа и богохульства из России и всего мира[97].
Народы и правительства Европы, естественно, плевать хотели на эти призывы.
После Генуэзской конференции в Европе появились советские дипломаты. Для русской эмиграции это было совершенно чудовищно видеть. Первым разрядил свой револьвер Морис Морисович Конради (1896 —???) — русский офицер швейцарского происхождения.
Родился он в семье владельцев кондитерских фабрик «М. Конради» и нескольких магазинов в Петербурге и Москве. Учился в Политехническом институте, со второго курса в 1914 году ушел на фронт. Чтобы уйти в Русскую армию, потребовалось специальное разрешение императора Николая II: ведь Конради был гражданином Швейцарии.
Когда дивизия, стоявшая в Молдавии, «замитинговала», в составе добровольческого отряда Дроздовского отправился на Дон.
Капитан Морис Конради был ординарцем и личным адъютантом командира Дроздовского полка, полковника Туркула. Его имя даже попало в популярную песню дроздовцев:
Воевал Конради под знаменами Деникина и Врангеля, прошел эвакуацию на кораблях и Галлиполи. В июне 1921 года вышел в отставку и поселился вместе с женой, беженкой из Польши, в Цюрихе. С помощью дальней родни он устроился мелким клерком в торговом доме «Бехер Всей».
Красные отняли фабрики семьи Конради. Дядя, тетка и старший брат были расстреляны как заложники, отец умер в тюрьме от побоев (по другой версии — умер от голода, как «буржуй»). В Швейцарии к Конради присоединились мать и четверо младших братьев — они сумели доказать свое швейцарское гражданство и их выпустили из России.
В марте 1923 года в Женеве Конради встретил своего товарища по Белой армии штабс-капитана Аркадия Полунина. Тот работал в не признанной СССР российской миссии при Международном Красном Кресте. Полунин был тесно связан с лидерами белой эмиграции Врангелем и Кутеповым.
Конради поделился с Полуниным своим желанием «убить кого-нибудь из советских вождей, чтобы отомстить за семью». Полунин предложил ему убить наркома иностранных дел Г. Чичерина и посла СССР в Англии Л. Красина. Но Конради не нашел их в Берлине и 15 апреля 1922-го вернулся в Женеву.
И тут узнал о скором приезде в Лозанну советского дипломата В.В. Воровского!
Вацлав Вацлавович Воровский (1871–1923) (клички П. Орловский, Шварц, Жозефина, Фавн), обрусевший поляк, начинал как борец за свободу Польши. Боролся он почему-то в Москве. В 1894-м вступил в РСДРП.
