Бухарин называл Сталина «Чингисханом с телефоном», а Хмельницкий назвал его «Чингисханом с самой большой в мире и с самой механизированной армией»[232].
Позже СССР назовут «Верхней Вольтой с ракетами». Мне не удалось достоверно установить автора этого определения, но в любом случае о ракетах шла речь потому, что эти ракеты были грозно нацелены на Запад. А точнее было бы назвать СССР «монгольским улусом с телефонами и с самой большой в мире и с самой механизированной армией».
Только не надо воспринимать мои слова оценочно, в них нет ни грамма осуждения. Если говорить о реальности человеческой жизни, то ведь жить, причем жить вполне полноценно, можно и без телефона, и с деревянной будочкой во дворе, и без ажурного белья, и без стиральной машины-автомата.
Жить без теплой одежды и отапливаемого жилья в нашем климате невозможно. Но ведь и барак, тем более квартира в «хрущевке» жить позволяют. Ватник спасает от холода ничем не хуже изящной шубы «от Кардена», сатиновые трусы с точки зрения гигиены ничем не хуже изделий французских кутюрье.
То же самое и в плане общественных отношений. В СССР «блудных» мужей порой возвращали в семью путем проработки на партсобраниях и выбора между «или вернешься, или положишь партбилет». Но во-первых, все «вернувшиеся» сделали сознательный выбор между любовью и карьерой. Откажись они вернуться к постылой жене и положи партбилет, они бы не умерли от голода и их бы не расстреляли.
Во-вторых, эта забота о сохранении семьи очень в духе патриархального общества. Так и община возвращала блудного мужа, секла его и требовала пахать и сеять для детокормления. И сбежавшую от мужа жену община так же ловила, секла и ставила в стойло. И дворянское собрание «мирило» разъехавшихся супругов и «восстанавливало» отношения.
Так жить тоже можно — даже при наличии телефона, автомата и сложной электроники для космического корабля.
Тем более вполне можно жить в обществе поголовной грамотности, культа компетентности, культа науки, бесплатного (и высококачественного) образования и по крайней мере неплохой медицинской помощи.
В СССР человек был беден. Ну и что?! И Пьер Абеляр, и Франциск Азисский, и даже Барух Спиноза были нищими по современным понятиям. Но кто осмелится назвать их жизнь неполноценной и недостойной потому, что у них не было холодильника, телевизора или мобильного телефона?!
Повторюсь: сталинизм — это такая форма утопического социализма, которая позволяет человеку существовать и экономически, и физически, и социально. На каком уровне существовать и всех ли устраивает этот уровень — второй вопрос.
Сталинизм — это единственное известное в истории развитие утопического социализма, которая делает его приемлемым для достаточно больших масс населения, и потому — жизнеспособным.
Сталинизм — это логическое развитие утопии. Такое развитие, которое позволяет обществу не отказываться от утопии, но осмысленно существовать.
Сравнивать Сталина с Гитлером было пряно-опасной игрой советского интеллектуала, рискованной и оттого особенно увлекательной формой вольнодумства. Человек читал прозрачные намеки Василия Гроссмана и приятно замирал от страха и собственной смелости.
Но ведь Сталин совершенно не похож на Гитлера — ни по характеру, ни по функциональной роли в обществе. Гитлер неудержимо болтал — настоящий словесный понос. Сталин молчал, думал, читал, взвешивал, осторожно решал. Он мало писал — намного меньше, чем читал. Он умел принять мнение, которое первоначально казалось ему неверным. Он признавал свои ошибки и очень сильно изменялся с ходом лет.
Уже по этой черте Гитлер сразу же напоминает если не Ленина (хотя словесный понос «Ильича» потянул на 55 томов, а Гитлер скромно написал одну «Майн Кампф»), то уж во всяком случае Троцкого. Троцкий назвал Бухарина «Колей Балаболкиным» за недержание речевых функций. Но сам-то он чем был лучше? Троцкий, Лева Балаболкин, просто не терпел чужой болтовни и всегда считал свою собственную болтовню лучше, чем болтовня окружающих. Сам же он непрерывно болтал и болтал, в точности как Гитлер и Бухарин.
Все большевики, и вообще все революционеры, начиная с Фурье и Сен-Симона, беспрерывно болтали, писали, трепались, заставляли себя слушать и читать. Сен-Симон, французский Балаболкин XVIII века, собирался прокопать канал из Тихого Океана в Атлантику через горы Мексики, а потом из Средиземного моря в Мадрид. Еще один Балаболкин, Шарль Фурье, собирался, путем научных извращений, превратить воду океанов в лимонад, а потом вырастить породу людей с хвостами, на конце которых будут глаза.
Точно так же Гитлер собирался вывести породу сверхчеловеков путем скрещивания немцев с норвежцами, а Троцкий неудержимо нес демагогическую ахинею про «перманентную революцию».
