Тут же Гитлер провозгласил фон Кара «регентом Баварии». Людендорфа Гитлер сразу же назначил главнокомандующим рейхсвером, а себя самого — имперским канцлером. Ведь правительство Эберта низложено, пора формировать новое.
Гитлер патетически воскликнул: «Пришло время исполнить клятву, которую я дал пять лет назад, когда лежал в госпитале!» Собравшиеся аплодировали и колотили пивными кружками по столам.
Как и всегда во время всех революций, бардак царил невероятнейший. Среди всего прочего, фон Кара и фон Лоссова никто не стерег. Стоило Гитлеру выйти из комнаты, тут же они попросились домой, дав Людендорфу «честное офицерское слово», что они поддерживают «поход на Берлин». Людендорф им поверил и отпустил.
Как только сепаратисты вышли из пивнушки, они тут же кинулись спасаться в казармы надежной части: 19-го баварского пехотного полка. Там фон Кар написал прокламацию, в которой отказывался от обещаний, «данных под дулами револьверов». Он объявил распущенными национал-социалистическую партию, СА, «Германский боевой Союз» и прочие мятежные организации. Пока фон Кар упражнялся в чистописании, фон Лоссов поднимал сепаратистский баварский рейхсвер, а фон Зейссер — верную Директории баварскую полицию.
Интересно, что вернувшийся Гитлер обругал плохими словами фон Людендорфа за то, что он отпустил заложников. Немецкий вариант беседы Колчака и атамана Синельникова! Аристократ фон Людендорф верит в «честное офицерское слово». А простолюдин Гитлер понимает, что настали новые времена, и не верит.
По приказу генерала Людендорфа «штурмовые отряды» и союзные с ними добровольческие офицерские организации двинулись на захват важнейших зданий Мюнхена.
Часть офицеров рейхсвера и баварской полиции перешли на сторону Гитлера и Людендорфа. С ними пошло все Мюнхенское пехотное офицерское училище: как в России с белыми шли юнкера и кадеты военных училищ.
Добровольцы «Оберланда» захватили Центральный мюнхенский вокзал и там какое-то время сидели. Однако попытка добровольцев захватить казарму 1-го батальона 19-го пехотного полка натолкнулась на ожесточенное сопротивление и не удалась.
Штурмовики Рема ночью захватили здание военного министерства, но в этом же здании были осаждены рейхсвером… Утром сторонники фон Кара выслали к «национальным революционерам» парламентера: капитана III ранга Эргардта, бывшего главу фрайкора «Консул». Он уговорил национал-социалистов сложить оружие.
В 11 часов 9 ноября путчисты двинулись маршем по Мюнхену под черно-бело-красным имперским знаменем единой Германии.
Перед зданием Фельдгеррнгалле («Зала Полководцев») на площади Одеонсплац колонна путчистов (около 3000 человек) встретилась с войсками «бело-голубых» баварских сепаратистов. Сама перестрелка длилась не более полуминуты. За это время были убиты 16 национал-социалистов, в том числе Макс-Эрвин фон Шейбнер-Рихтер: боевой офицер Русской Императорской армии и бывший фрайкоровский боец из Прибалтики, офицер фон дер Гольца. Он отвечал за связи германских нацистов с правой русской эмиграцией, и в том числе с Великим князем Кириллом Владимировичем.
Командующий гитлеровскими СА капитан Герман Геринг был тяжело ранен в бедро.
В Эрика фон Людендорфа никто не посмел стрелять. Прежде чем дать себя арестовать, Людендорф поклялся больше никогда не надевать германский офицерский мундир — из стыда за фон Кара и фон Лоссова, нарушивших данное ими ему честное офицерское слово.
Адольфа Гитлера прикрыл своим телом от пуль русский генерал В.В. Бискупский. Он «укрылся» на своей квартире, где вскоре был арестован.
Назначенный министром внутренних дел Пенер был взят под стражу прямо в полицай-президиуме, куда явился приступать к своим новым обязанностям.
После провала выступления Гитлера-Людендорфа положение в Баварии заметно стабилизировалось. Кар остался влиятельной политической фигурой, но ему пришлось отказаться от своих грандиозных планов. Новое мюнхенское правительство Г. Хельда не имело ни малейшей склонности к сепаратизму.
В феврале — марте 1924 года состоялся процесс над руководителями путча. На скамье подсудимых оказались лишь Гитлер и несколько его сподвижников. Суд приговорил Гитлера к пяти годам заключения.
В СССР ехидно подчеркивалось, что и в тюрьме Ландсберг Гитлер не бедствовал: осужденным позволялось собираться за общим столом и обсуждать политические вопросы. Именно в тюрьме Адольф Гитлер написал большую часть своей книги «Моя борьба», принимал посетителей. Да и выпустили его на свободу уже через девять месяцев.
Еще «странности»: генеральный комиссар Баварии Густав фон Кар подписал декрет о запрещении НСДАП. Тем не менее популярность партии продолжала расти. На декабрьских выборах 1924 года в рейхстаге заседали уже 40 депутатов от НСДАП. Как же так?!
Причина проста: события разворачивались в стране, где не было твердой, всеми признанной власти. Где высшие чиновники типа Кара сами не знали, поддерживать им правительство или нацистов.
