Первые части рейхсвера, по приказу министра обороны Гесслера, вступили в Саксонию еще 23 октября, а в Тюрингию — 5 ноября. Но пока положение в Баварии оставалось неясным, у генерала фон Секта просто не хватало сил для эффективных действий. Вот после подавления путча Гитлера — Людендорфа и упадка сепаратизма в Баварии законное правительство Германии получило достаточные силы, чтобы действовать одновременно в трех направлениях:
1) против профранцузских сепаратистов в Южной и Западной Германии, в «Республике Рейнлянд»;
2) коммунистов в Центральной Германии;
3) вооруженного восстания в Гамбурге.
При разгроме «пролетарских сотен» частями рейхсвера в Саксонии и Тюрингии мятежники потеряли убитыми и ранеными около 1000 человек.
По решению ЦК КПГ, восстание должно было начаться в Гамбурге. Революционные выступления намечались на утро 23 октября 1923 года. Первая цель: революция в Германии. Конечная цель — Всемирный Советский Союз.
Восстание начали около 400 боевиков из ударных групп во главе с Э. Тельманом (1886–1944) и около 200 присоединившихся к ним «пролетариев». Бойня началась с волны забастовок и уличных демонстраций. 20 октября 1923 г. во многих частях города были разгромлены магазины и начались столкновения с полицией. Во вторник, 23 октября, на рассвете, ровно в 5 часов утра, почти все полицейские участки во всех окраинных районах Гамбурга — Бармбеке, Эймсбюттеле, Шифбеке, Брамфельде и Гамме — были одновременно захвачены «революционными боевыми отрядами» коммунистов — гамбургским аналогом цейгнеровских «пролетарских сотен». Застигнутые врасплох полицейские разоружены почти без сопротивления.
Лишь полицейский участок в Эппендорфе оказал сопротивление. Повстанцы захватили его только после ожесточенной рукопашной схватки. «Революционные боевые отряды» завладели большими запасами оружия и боеприпасов, хранившимися в 26 гамбургских полицейских участках, и начали представлять уже нешуточную опасность.
К полудню мятежники уже успели превратить находившиеся под их контролем части города в форменные крепости. Сотни повстанцев были заняты рубкой деревьев, разборкой булыжных мостовых и сооружением уличных баррикад из бревен, камней и песка. Центром боев в Гамбурге стала «красная крепость» Бармбек. На этот район полиция неоднократно наступала целыми ротами и батальонами, но каждый раз была вынуждена откатываться под ураганным огнем спартаковцев с тяжелыми потерями. Только 25 октября в Гамбург были переброшены части рейхсвера и военных моряков при поддержке бронеавтомобилей.
Часть этих автомобилей красные захватили и пытались использовать. Они шли в бой под красным знаменем и с песней, которую потом много раз будут петь на коммунистических митингах и демонстрациях:
Три дня и три ночи немцы стреляли в немцев. В самый разгар боев пришло известие: ЦК КПГ отменил всеобщую забастовку. И что 23 октября 1923 года генерал Сект объявил о роспуске Компартии и всех связанных с ней организаций. Узнав об этом, часть рабочих отрядов разошлась, остальные оказались быстро разгромлены[63].
Причин, по которым КПГ отменила начало Мировой революции, две:
1. Стало очевидно, что Германия исчерпала потенциал утопической революции. Мало кто поднимется на баррикадные бои, сколько ни вбрасывай в Германию идей, оружия и денег.
2. Сорвался план «помощи» из Советской России. Помощи уже не оружием и не деньгами, а всей мощью Красной Армии.
Первоначально планировалось, что как только начнется Всеобщая забастовка в Германии, ей на помощь двинется 3-миллионная советская армия.
План сделался не очень реалистичным, потому что об этом бесподобном плане узнали на Западе. С точки зрения неискоренимого романтика Александра Бушкова, тут не обошлось без его любимца, Иосифа Виссарионовича. Понимал мудрый Сталин, что Коминтерн — это плохо, вот и сдал Западу отвратительного Троцкого, «заложил» его план со всеми потрохами[64].
Давно известно, что не надо искать сложного объяснения там, где можно все объяснить намного проще. Коминтерн буквально кишел двойными и тройными шпионами — и бескорыстными, и платными. А сами коминтерновцы так были убеждены в правильности своего дела, что конспирация оставалась очень слабой. Переговоры с Польшей, с просьбой пропустить Красную Армию? О них просто не могли не узнать: в Польше было полно шпионов Франции — и платных, и вполне идейных.
