Речь Вараввы не вызвала особого энтузиазма. Если зелоты, самаритяне и сикарии, судя по всему, были согласны участвовать в восстании, поскольку это в основном соответствовало их убеждениям, то совсем иначе дело обстояло с ессеями, назарянами и фарисеями, которые молча вопросительно поглядывали друг на друга. Встревоженные Варавва и Досифей ожидали их решения.
– Ты ручаешься за этого зелота, Досифей? – неохотно задала ему вопрос Саломея.
Варавва повернулся к самаритянину, который после некоторых раздумий ответил:
– В его возрасте уже пора на покой, но… – При этих словах вожак сикариев ухмыльнулся. – Это – самый честный бандит из всех, кого я когда-либо встречал. И самый грозный воин. К тому же он величайший стратег. Он не хотел идти сюда, это я отправился за ним. Всевышний пощадил его дважды. Первый раз, семь лет назад, рукою Пилата, а второй раз, неделю назад, устроив крушение галеры, после чего он единственный выжил. Я усмотрел в этом знак свыше. Знак того, что Яхве выбрал его в качестве освободителя, в качестве Мессии. Ибо близится конец света, братья!
Вместо того чтобы убедить вожака назарян, слова Досифея разуверили его.
– Мы знаем лишь одного Мессию, Досифей, Иешуа из Назарета, – заявил он. – Это ему Варавва обязан жизнью. Тебе несложно понять, почему мы не можем последовать за ним.
Фарисейка-воительница приблизилась к Варавве и некоторое время рассматривала его, а потом призналась:
– Ты сам сказал, зелот, что мы не верим вам, а вы не верите нам, поэтому нам трудно будет признать тебя Мессией. Но… я доверяю тебе, Досифей.
Потом она повернулась к нему и добавила:
– Если ты и твои самаритяне считают, что мы можем пойти за ним, тогда мы с вами.
– Мы должны последовать за ним, – сказал Досифей.
И тут заговорил хранивший до сих пор молчание Моше, предводитель зелотов:
– Нет другого господа, кроме Бога. Вот наш девиз, Варавва. Мы шли за тобой вчера и пойдем за тобой завтра. Хоть и в преисподнюю, если это потребуется.
Варавва растроганно улыбнулся.
– Ты можешь рассчитывать и на сикариев, старик, – заявил Рекаб. – По крайней мере, мы пустим кровь этим проклятым идолопоклонникам.
Отовсюду послышался смех, как поддержавших его, так и воздержавшихся. Варавва поблагодарил сикариев за поддержку и повернулся к ессеям в ожидании их окончательного решения. Их предводитель, Эли, поднял два пальца, намереваясь говорить. Смех тут же прекратился.
– Ты вроде бы и прав, Варавва, момент самый что ни на есть подходящий, но где это написано? – произнес он. – Ведь происходящее является лишь исполнением написанного предками. А ими указано, что только Мессия спасет Израиль. А Мессия – это не преступник, как ты. Его руки не обагрены кровью, и на его совести нет смерти пророка. Всевышний смеется над вашим оружием. Он хочет ваших молитв. Так зачем же проливать кровь, противодействуя его намерениям?
После этих слов он покинул убежище, а вместе с ним и сотня его учеников. Варавва и Досифей обменялись взглядами. Они потеряли пятую часть своих сил.
– Чертовы ессеи… – буркнул Рекаб.
Самария, Палестина
Оставив Кумран далеко позади себя, беглецы скакали весь день вдоль реки Иордан до самых гор Самарии. Солнце опускалось к горизонту, прячась за кроны деревьев. Лонгин, Давид и Фарах скакали по тропе, вьющейся между скалистыми кручами, пока наконец не оказались в сосновом бору. Лошади были столь измотаны, что всадникам пришлось спешиться и вести их под уздцы.
Выйдя на опушку леса, они решили остановиться здесь на ночлег, расседлали лошадей и сняли с них узду. Животные смогли напиться и пощипать росшей то тут, то там травки.
Боль не оставляла Лонгина. Мокрая от пота повязка все время терлась о рану, причиняя центуриону немалые страдания. Но он прилагал все усилия, чтобы никто этого не замечал.
Фарах вытащила убитого ею по дороге кролика и подошла к Давиду, собиравшему в это время сухие ветки, чтобы разжечь огонь. Молодая египтянка присела на землю и начала разделывать добычу своим кинжалом. Краем глаза она посматривала на юношу, который не проронил ни слова с тех пор, как они покинули ферму. Она все думала над тем, как завязать с ним разговор. В конце концов она решила говорить прямо, как часто это делала.
– Твой отец был… чудотворцем, да? – начала она, продолжая заниматься кроликом.
Давид пронзил ее взглядом и снова стал пытаться высечь искру, чиркая камнем о камень.
– Он был не просто чудотворец, – сухо ответил он, прервавшись ненадолго. – Он был крушителем авторитетов, пророком, чьи речи воспламеняли толпы людей.
– Говорят, что он изгонял демонов и даже воскрешал мертвых, это правда?
Давид пожал плечами и вздохнул:
– Если верить всему, что говорят…
Наконец искра упала на сухую ветку, и та занялась. Юноша принялся методично дуть на нее, а потом подбрасывать хворост, который вскоре стал потрескивать в разгоревшемся пламени.
– Говорят, он был сыном Бога истинного, – не унималась Фарах, насаживая куски мяса на вертел.
– Как ты думаешь, сын Бога позволил бы себя распять, а?
