— Слово «армия» можно привязать к ДТП на Бортиковской улице. Там в три утра был сбит тринадцатилетний подросток, он ехал на велосипеде.
— Паренек ночью поехал кататься? — удивилась я.
— Двадцать восьмое апреля того года выдалось теплым, — уже миролюбиво продолжала Луиза. — Подробностей пока не знаю, только наткнулась на это дело.
— А при чем тут армия? — удивилась я.
— Ребенок погиб около магазина «Армия красок», — объяснила Басова. — Водила влетел в витрину, а внутри ее висела табличка с наименованием, небольшая рекламка. По мнению следствия, она во время удара каким-то образом прикрепилась к автомобилю, и преступник с ней уехал. Ну, это так, мелкий штришок.
— Вот тебе зацепка: серия ограблений обменных пунктов, два преступника, — сказала я. — Одного звали Андрей, на бицепсе у него татушка в виде лебедя. Поиском грабителей занимался следователь Владимир. Был свидетель, шестилетняя девочка Олеся Травникова. Одной из жертв стала ее мать, Роза Ильинична. Можешь поискать информацию о грабителях, их осудили и отправили отбывать наказание.
— Угу, — буркнула Олеся и отсоединилась.
Телефон мгновенно затрезвонил.
— Дашунечка, — засюсюкала Эвелина, — как наши делишки?
Трубка издала тихий звук, я взглянула на экран.
— Лина, можно, мы поговорим через пять минут? У меня вторая линия… Да, Феликс, привет.
— Привет, привет, — отозвался профессор. — Ты где?
— Неподалеку от Смоленской площади, — отрапортовала я. — Звонила тебе только что, но сработал автоответчик.
— В тоннеле ехал, — пояснил Маневин. — У меня большой перерыв, слушатели направились с Витей в музей.
— Подкинул великовозрастных студентов своему аспиранту и рад? — засмеялась я.
— Устал немного, — признался Феликс, — контингент не совсем тот, на который я рассчитывал. Ждал подготовленных людей, преподавателей, а прибыли не пойми кто. Из Караваева две дамы из бухгалтерии вуза прикатили. Зачем им лекции по антропологии? Одна сегодня спросила: «Вы мне точно скажите: я от обезьяны родилась или нет?»
— Здорово! — восхитилась я. — И что ты ответил?
— Сказал, что ее родители определенно были хомо сапиенс, — вздохнул Маневин. — А слушательница обиделась: «Они не торговали на рынке, имели приличные профессии».
— Странная реакция, — удивилась я.
— Сам растерялся, — признался Маневин. — Хорошо, что вторая бухгалтерша объяснила: в Караваеве открыт магазин «Хомо Сапин», который продает обувь. Сапин фамилия владельца. Подозреваю, что работники провинциальных вузов решили использовать семинар по антропологии, чтобы скататься за счет своих институтов в Москву. Я начал было с ними как с профессионалами беседовать и понял: нет даже базовых знаний. Давай посидим в кафейне в отеле «Рококо», — предложил Феликс, — он на углу…
— Знаю, где расположена гостиница, — перебила я его, вылезая из машины. — Пойду пешком, доберусь за пять минут.
— Я займу столик, — пообещал Феликс.
Я прибавила шаг.
— Рассчитываешь очутиться на месте раньше меня?
И услышала в ответ:
— Уже вошел в зал.
— На свой страх и риск я заказал тебе миндальное пирожное и латте, — улыбнулся Феликс, когда я, запыхавшись от быстрой ходьбы, плюхнулась на стул. — Если не по вкусу выбрал, можешь вылить кофе мне за шиворот, а пирожные я сам съем.
— И станешь похож на собаку Мафи, которая от бесконечного обжорства обогнала по объемам мопсов и даже Афину, — парировала я. — Выкладывай скорей новость.
Феликс протянул руку к блюду с пирожными.
— Знаешь, в египетских гробницах находили сладости из миндаля…
У меня екнуло сердце.
— Что случилось?
— Только не нервничай, — попросил Маневин.
Не знаю, как у вас, а у меня, если человек просит соблюдать спокойствие, сразу начинается приступ истерики.
— Что с Машей?
— С Машей? — заморгал Маневин. — А что с ней?
Мне стало холодно, я вытащила телефон. На пятнадцатом гудке меня охватила паника, но тут, слава богу, девочка сказала:
— Алле.
— Манюня! — обрадовалась я. — Как дела? Все хорошо?
— Супер.
— Ты от меня ничего не скрываешь?
— Нет.
— Совсем?
— Да.
— А почему так странно разговариваешь?
— Все ок.
— Что случилось? Немедленно рассказывай! — потребовала я.
— Да все отлично.
— Нет, нет, — задергалась я, — обычно ты веселая, а сейчас грустная.
— Муся, — зашипела Манюня, — я зашиваю кошке живот, медсестра трубку около моего уха держит.
— Значит, все в порядке, — выдохнула я, — ты работаешь.
— Да.
— Передай привет кошке, — сказала я, — желаю ей скорейшего выздоровления.
— Как только выйдет из наркоза, так сразу, — пообещала Маша.
Я положила мобильный на стол и с облегчением вздохнула.
— Манюня возится с несчастной больной киской. Фу…
— А чего ты задергалась? — удивился Феликс. — Сказал же: все прекрасно.
— Нет, ты произнес: «Не нервничай», — заспорила я.
— Это одно и то же, — улыбнулся Феликс.
