Новая книга Бориса Гройса посвящена характерному для современности феномену эстетизации культуры и самого человека, который более чем когда-либо становится объектом созерцания. Необходимость или даже обязанность самодизайна превращает нынешнее общество в нарциссическое. Исследуя заключенный в древнегреческом мифе опыт, Гройс пересматривает упрощенное – и нередко негативное – представление о Нарциссе как пассивном созерцателе своего тела и узнает в нем одного из героев-символов нашей эпохи.
Copyright © Boris Groys 2023
This edition is published by arrangement with Polity Press Ltd., Cambridge
© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2023
Наша культура часто описывается как нарциссическая. И довольно часто нарциссизм понимается как полная концентрация на себе и отсутствие интереса к другим, то есть к обществу. Однако мифического Нарцисса не интересовали погоня за собственными желаниями или созерцание своего внутреннего мира, его интересовал тот образ, который он предлагал миру. А образ нашего тела – внешний для нас. Мы не можем увидеть собственное лицо или тело в его целостности. Наши образы принадлежат другим – обществу, в котором мы живем. В момент, когда Нарцисс смотрит в озеро, он присоединяется к обществу, отказывается от своей «субъективной» точки зрения и впервые видит себя с внешней позиции – так, как видят его другие. Нарцисс очарован собственным отражением как «объективным» образом, который создала Природа и который в равной степени доступен всем и каждому.
Нарциссизм означает восприятие своего собственного тела как объекта, как одной из мирских вещей, подобной любой другой. В нашу пострелигиозную, секулярную эпоху люди рассматриваются уже не как вместилища духа, разума или души, а как живые тела. Но о теле можно рассуждать как минимум двумя разными способами. Тело может пониматься как живая плоть, выражающая себя посредством различных желаний: голода, жажды, сексуального желания, «космического чувства» и т. д. А разница между духом и плотью или мыслью и желанием не так велика, как часто думают. В первом случае мы переживаем очевидность благодаря решению математических задач; во втором случае мы переживаем интенсивность чувства. Но в обоих случаях мы остаемся в пределах нашего «внутреннего мира» субъективных чувств и мыслей.
Однако тело может раскрываться не только «изнутри», через плотские желания, но и исходя из внешней, социальной, публичной точки зрения. С этой точки зрения жизнь тела не выражается как энергия или желание, а устанавливается путем медицинского обследования. Нарциссическое желание есть желание присвоить эту публичную точку зрения на собственное тело – посмотреть на себя глазами других. Иначе говоря, это желание преодолеть разрыв между внутренним опытом тела как живой плоти и публичным ви´дением того же тела как конкретной вещи, одного из мирских объектов.
В нашей культуре объективация тела под взглядом других пользуется дурной репутацией, поскольку считается, что объект занимает более низкое положение в иерархии ценностей по сравнению с субъектом. Отсюда – знаменитая фраза Жан-Поля Сартра о том, что ад – это другие:
И всё же между этими двумя сценами созерцания есть некоторое различие. В притче о пещере Платон описывает философа, который покидает пещеру человеческого общества и созерцает вечный свет в одиночестве, невидимый другими. В отличие от него, Нарцисс погружается в созерцание своего образа среди природы, потенциально видимый другими. Он похож на живого мертвеца: еще живой, но уже умерший, превративший себя в образ, сведенный к чистой форме. Это не означает, что Нарцисс предпочел смерть жизни. Он созерцает свое отражение в озере в состоянии самозабвения, которое уже не знает различия между жизнью и смертью. Нарцисс не желает смерти, но не желает и предотвратить ее приход. Нарциссизм противоположен самосохранению, заботе о себе. Он превращает тело в неживую форму, существующую только в глазах публики.