Горькая складка искривила губы Галилея. Он мрачно посмотрел на реку. От неё поднималась и ползла густая пелена белого тумана.
– Жертвы! – прошептал Галилей, – всюду жертвы! Почему брат мой будет менее образован, чем я? Нет, баста. Ещё несколько дней – и я брошу всё и уйду во Флоренцию. Я готов быть лучше простым ремесленником, чем лжецом…
Он внезапно вспомнил о синьоре Остимусе Ричи, знаменитом математике, который был приятелем его отца. Синьор Ричи состоял преподавателем пажей у великого герцога Тосканского Фердинанда I Медичи и в это время года всегда жил с двором в Пизе. Иногда Галилей заходил к синьору Ричи и теперь почему-то вспомнил о нём. И ему захотелось потолковать с учёным о своих сомнениях.
Опустив голову, побрёл Галилей по направлению к дворцу. Он увидел силуэт громадной старинной башни, наклонённой вперёд так, что казалось, она сейчас упадёт. И тем не менее она не падала. В чём была причина этого явления? Какой секрет был вложен в неё архитектором при постройке?
Раздумывая о башне, Галилей незаметно подошёл к собору. Солнце было низко. Вечер приближался. Чистый серебристый звон колокола разбудил юношу от размышлений. Он поднял голову. Золотой крест на куполе горел огнём в лучах умирающего солнца… Колокол звонил торжественно, мерно, и умиротворяющие звуки этого звона проникали во взволнованную душу Галилея. Из раскрытых дверей церкви неслось тихое стройное пение и волны кадильного дыма, в облаках которого, как звёздочки, слабо трепетали огоньки восковых свечей. Шла вечерня. На Галилея повеяло сразу чем-то мирным, кротким… Он увидел священника в торжественном облачении и фигуры прихожан, склонённые в молитвенном восторге. Дрожащий голос священника расплывался в волнах кадильного дыма:
– Ave Maria…
Галилей стал у колонны с поникшей головой и погрузился в волны звуков и молитв. Но мысли его, помимо воли, были далеко, и душа не могла успокоиться.
– Те Deum… – дрожал на высоких нотах голос священника, и зажигались новые свечи, и новые клубы фимиама ползли кверху и расплывались у самого купола…
Вдруг глаза Галилея остановились на прекрасной бронзовой люстре. Эта люстра была произведением знаменитого итальянского скульптора, флорентинца Бенвенуто Челлини. Но не чудные её формы поразили юношу… Вверху, около сводов, было открыто окно. В него врывался свободный ветер и тихо и плавно раскачивал люстру. Она совершала большие и маленькие колебания в одинаковые промежутки времени, и это наблюдение заинтересовало Галилея. Он не сводил глаз с люстры, и губы его шептали:
– Да ведь это же открытие! Это открытие! Она возвращается на прежнее место через одинаковые промежутки времени! Надо проверить! Надо проверить!
Молящиеся с удивлением смотрели на юношу. С бессвязным бормотаньем отодвинул он скамейку и выскочил из церкви.
Галилей мчался к Ричи, но теперь уже для того, чтобы сообщить учёному о своём открытии.
У дворца его встретил старый важный привратник.
– Вам синьора Ричи? Нельзя… В этот час они занимаются с благородными синьорами, пажами его светлости… Да вам его очень нужно? Ну тогда пройдите наверх и подождите в зале. На уроки пажей его светлости входить никому не позволено.
Галилей уже летел через длинную анфиладу герцогских комнат. За запертыми дверями слышится красивый голос Ричи. Он читает лекцию пажам. Галилей остановился в ожидании и невольно услышал объяснения математика. Геометрическая задача, которую объяснял Ричи, была очень интересна. Но ведь это был тот самый предмет, которым занимался Винченцо Галилей с такою страстью в часы досуга! Отец говорил не то с грустью, не то с досадой:
– Эта штука для богатых, мой Галилео! Это слишком большая роскошь для нас с тобой!
Тогда он послушно уходил от этих кругов, треугольников и квадратов, без сожаления, без интереса, веря словам отца. Он не понимал всей привлекательности её, как слепой не понимает красоты солнца. Теперь он прозрел… Так вот где сокрыто сокровище истины! Оно в руках этого маленького, невзрачного с виду человечка в маске придворного. Так вот что связывало синьора Ричи с отцом – любовь к одной и той же науке!
Послышался звук отодвигаемого стула. Синьор Ричи кончал урок. Сейчас он выйдет из зала и столкнётся со своим тайным слушателем… Что скажет ему Галилей? Он сообщит учёному о своём желании покинуть Пизу… Но теперь это желание в нём как-то ослабло… Явился новый интерес – жажда познания. И вся наука, преподаваемая в университете, даже лекции Маццони – всё поблёкло перед могучей силой Ричи. Нет, он ни за что не уедет теперь из Пизы… Душа Галилея была так полна, что он не хотел никого видеть, и тихо вышел из дворца, избегая встретить даже обаятельного Ричи.
Дома Галилей тотчас же повторил по Эвклиду[5] всё слышанное во дворце. Голова его горела. Он нашёл свой настоящий путь…
