Кто же взял на себя ответственность за заключение в темницу Павла? Римские власти, частные лица или иудейская община? Я бы исключил представителей империи: для римского права иудей, принявший христианство, оставался иудеем. Маловероятен еще один всплеск ненависти торговцев, ювелиров и иных ремесленников, ведь Павел постоянно подчеркивает, что попал в тюрьму за то, что служил Христу.
Поскольку мы рассказываем о Павле, мы придаем каждому его поступку, каждому жесту, каждому событию жизни особое значение, и это понятно. Мы склонны рассматривать пребывание Павла в заточении как событие, которое всколыхнуло весь город и о котором все только и твердили. Если бы в те времена существовали газеты, можно представить, как в них описывалась бы вся хроника тюремной жизни. Для начала огромные заголовки на первых полосах: «Кризис в Эфесе. Павел принимает в тюрьме городских представителей» или: «Разногласия между христианами. Глава нового религиозного движения Павел проводит в тюрьме консультации».
Но я хочу напомнить читателю, как обстояли дела в реальности. Огромное большинство жителей Эфеса ничего не знали ни о христианах, ни о Павле. Язычество было частью повседневной жизни. Каждый ежедневно возносил молитвы Артемиде, так же через много лет станут обращаться к Деве Марии. Заметим, что именно в Эфесе на соборе 431 года Деву Марию признали Богоматерью.
Каждые четыре года в Эфесе по весне с невероятным размахом отмечался праздник Артемиды. Бесчисленные паломники прибывали в город, утопавший в цветах. За несколько месяцев до празднества уже не оставалось ни одной свободной комнатки. Каждый майский день процессии шествовали по городу с песнопениями и криками «велика Артемида Эфесская!». В жертву приносили десятки тысяч животных. На перекрестках и на площадях устраивались состязания по борьбе. Ночью песни и пляски продолжались под звездным небом. По традиции десять самых богатых граждан города должны были во имя своего процветания и из благочестия пожертвовать на праздник богини внушительные суммы. Надпись, обнаруженная при археологических раскопках, подтверждает этот обычай: «Полагая, что весь месяц, носящий имя богини Артемиды, должен считаться священным и достойным образом отмечаться, жители Эфеса решили чтить богиню, как далее написано: да будет празднество в течение целого месяца, панегирики и священные торжества. От этого наш город обретет новый блеск и вечное процветание».
Кого в этой веселящейся, пьяной от удовольствий толпе интересовал какой-то инакомыслящий иудей, заключенный в тюрьму? Павел тоже полностью отдавал себе отчет в том, что на этой чаше весов его значимость невелика, если не сказать ничтожна. Но ни разу он не дрогнул. В этом, пожалуй, и проявляется ярче всего его величие: чувствовать себя иголкой в стоге сена, но ни на мгновение не отступать от своей цели. Наверное, это и есть святость.
Объяснение заточению Павла иное. Повсюду в Асии стали появляться люди из иудеев, которые придерживались точки зрения Петра и Иакова. Какая неожиданная и даже парадоксальная поддержка для эфесской иудейской общины! Раздражение иудеев постепенно сменилось враждебностью к Павлу: число обращенных Павлом в христианство росло, раскалывая единство поклонявшихся Яхве. Ярость эфесских иудеев соединилась с яростью иудействующих и породила столкновения, сплотившие правоверных иудеев и иудействующих христиан, — все это вместе привело к тому, что во имя
Какими бы прочными ни были стены темницы, новости доходили и сквозь них. В 54 году скончался император Клавдий: его отравила вторая супруга Агриппина. Нерон, ее сын от первого брака, которого по требованию Агриппины усыновил Клавдий, был в семнадцать лет провозглашен преторианской гвардией императором.
Так, с узурпаторства (ибо Клавдий имел законного сына Британика), началось царствование одного из самых кровавых деспотов в истории человечества. Ни один из эфесских прорицателей не мог предугадать, что Нерон отравит Британика, потом отправит на смерть собственную мать, да так, что содрогнутся даже язычники, а затем организует массовое убийство христиан.
Нерон пробил брешь в величии Рима.
Послания, которые Павел рассылал во время заточения, свидетельствуют, что в тюрьме разрешались посещения, более того, некоторые из друзей Павла могли какое-то время оставаться с ним. Для записи писем требовался писец, и стражи пропустили его в темницу. Когда весной 54 года в Эфес прибыли христиане, путешествовавшие по поручению Фивы, той самой женщины, с которой Павел познакомился в Коринфе, апостол принимал их в тюрьме. Они привезли плохие вести: коринфская община постепенно перестала следовать заветам Павла, а он-то считал, что навсегда укрепил их веру. Через некоторое время появились еще три христианина из Коринфа — Стефан, Фортунат и Ахаик и подтвердили, что община распалась.
