– Лишь изначально, на заре времен, Игидрейгсиль выглядело как древо, доступное обычному оку. Сейчас же его не узреть запросто, как Игиды. Первое Древо – само есть и мир, что зовется Игида, и ось миров нашей ячейки, его ветви и корни держат множество миров, из плодов же родятся новые миры. Ныне Игидрейгсиль есть архетип всех древ и прообраз множественности миров.
«М-да, объяснил по-простому», – понурилась Яна.
Еще обиднее было видеть физиономии Хага и Лиса, явно понимающих, о чем ведет речь премудрый Стефаль. Землянка же, плавающая в философии, как топор в болоте, уяснила лишь одно – дерево вовсе не дерево, а чего-то большое и важное, которое есть и без которого нельзя, но хрен увидишь. Накрутив на палец вьющуюся прядку, девушка в сердцах отбросила косу за спину, расправила плечи, вызвав очередной приступ розовения кончиков ушек у старосты, и брякнула новый вопрос, ожидая получить ответ попроще, как в случае с Иоле:
– Стеф, а у тебя напарники есть?
– Нет, – как-то разом потускнел золотой свет эльфийского старосты. Даже глаза из светло-зеленых, цвета молодой весенней листвы, стали темными, опустились уголки губ.
– Ты в одиночку работаешь? – уважительно удивился Лис.
– Теперь да. На третьем курсе мой напарник ушел из АПП после одного из заданий, – повесил голову Стефаль, светлый водопад волос заслонил лицо.
– Как же так? А нам говорили, из академии нельзя уйти, если не отчислили, – растерялась Янка, всплеснула руками и едва не опрокинула чашку с чаем.
– Я виноват, – глухо объяснил эльф, плетя из собственных тонких пальцев какую-то не то корзинку, не то колыбельку для кошки. Кружева, попавшие под ногти, безжалостно мялись. – Было дано пророчество «
– И в чем ты виноват? – удивилась Яна.
– В том, что твой напарник оказался трусом? – прогудел Хаг.
– Я не успел сковать демона полностью, – выдавил из себя Стефаль.
– А пророчество не нарушилось бы? – осторожно спросила Иоле, ранее не слышавшая трагических подробностей истории, лишь туманные и жуткие слухи.
– Что? – удивленно моргнул эльф, немного оттаивая.
– Герой должен был сам остановить демона. Если бы это сделал ты, то и победа была бы твоей, и править всеми тамошними землями тоже пришлось бы тебе, – иезуитски вставил Лис, объясняя мысль ифринг.
– А какого цвета у вас нить была из шэ-дара? – зачем-то спросил тролль, копаясь ногтем в трубочке-ухе.
– Зеленая, – растерянно ответил эльф.
– Значит, вы еще и не особо друг другу подходили как напарники и нормально скоординировать действия не смогли. Оба виноваты. Только ты остался, а твой напарник признал поражение и драпанул, – припечатал Хаг, пристукнув кулаком по ладони. Звук вышел такой, будто кувалда по камню долбанула. Хорошо еще не по столу стучал, а то бы весь чай расплескался.
– Не надо так. Это жестоко. – Яна дотянулась и погладила эльфа по переплетенным пальцам. – Ты себя не вини, Стефаль, так сложилось. Нет виноватых. Но жаль, что ты один теперь с пророчествами разбираться должен. Нам говорили, это опасно!
Млея под ладонью девушки, как большой кот, эльф неуверенно ей улыбнулся.
Пусть это был лишь призрак улыбки. Но все-таки даже тень ее больше, чем ничего. И из искры может разгореться огонь.
– А нового напарника можно выбрать? – неожиданно спросил Машьелис.
– Как? – удивленно вскинул брови Стефаль. – Шэ-дар связал лишь меня и Клига.
– Ну так он соединял вас, первокурсников, а с тех пор еще три курса блюстителей поступило. Среди них у тебя напарника быть не может? – прищелкнул пальцами Машьелис.
– Я не знаю, – качнул головой Стефаль, – но даже если так… Такого никогда прежде не было и… Я не хочу больше никем рисковать.
– Ладно, не хочешь как хочешь, – беспечно ответил Лис. Однако глаза блондинистого дракончика при этом блестели так азартно, что ни Яна, ни Хаг ни на грош не поверили в намерение напарника окончательно оставить тему. Что-то о Либеларо задумал.
Янка тоже кивнула, откупорила банку с вареньем и пододвинула в сторону опечаленного эльфа с вопросом:
– Ты смородиновое варенье ешь?
– Ем, спасибо, – признательно улыбнулся Стеф.
