«Фико» был местом, где в то лето собирались все художники – от смешивальщиков красок до получателей крупных заказов. Сегодня таверна была полна, и люди все прибывали. Позже начнутся драки, и женщины в борделях повсюду вокруг будут с нетерпением ждать рассвета. «Фико» и сам служил публичным домом, но требовалось знать Галеотто Браккези, владельца, чтобы попасть наверх. Девочки – и мальчики, насколько я слышал, – были чистыми и изобретательными, но я никогда не пользовался случаем. Все, что происходило в «Фико», разносилось по Флоренции за считаные часы. А кроме того, единственной компанией, которой мне хотелось сегодня, была такая, которая не даст опустеть моей кружке. И я недолго просидел один – мимо с кружкой вина в руке прошел Арриго.
– Боже правый, Нино! – воскликнул он. – Ты выглядишь не лучше повешенного. Разве ты не должен готовить вкусненькое для Великолепного?
– Выходной вечер, – буркнул я.
Арриго сел. Он только недавно вернулся домой из Ареццо, куда ездил по каким-то делам своего отца, и я не видел его почти все лето. Я не говорил ему о Тессине – я никому не говорил, но если кто-то должен знать, то это Арриго.
– Выходной вечер? – вклинился Арриго в мои мысли – к счастью, а то я уже был готов все вывалить. – Повод отметить, уж точно! Я вон с ними.
Он кивнул туда, где шумная группа молодых людей, частью уже изрядно набравшихся, играла во что-то с монетками и вином. Арриго убедил меня присоединиться к ним, да меня и не требовалось особенно убеждать. Беседа сползла на обычные праздные сплетни и скабрезные шуточки. Мы заказали еду и перестали обращать внимание на остальную компанию. Мы ели, я пересказывал другу городские сплетни, все, что он пропустил. В ответ он выложил пару собственных баек. Мое внимание начало немножко уплывать на волнах дешевого вина, которое заметно давало в голову, и тут два слова мигом привели меня в чувство.
– Санта-Тринитá…
– Хм?
– Ты вообще слушал? Я сказал, что был на днях в Санта-Тринитá. Там новая фреска – по-настоящему прекрасная, а краска еще свежая. Мадонна. Ну, я подошел посмотреть поближе, и знаешь что?
– Что? – каркнул я, точно зная, что будет дальше.
– Я сказал сам себе: во дает! – выдохнул Арриго. – Это же синьорина! Это маленькая Тессина Альбицци!
– Знаю, – тихо сказал я.
– Как похоже! – продолжал он. – По крайней мере, я так думаю: не видел ее много лет. И ух какая красота! Мадонна! Все так давно было, правда? Когда мы все вместе играли в кости?
– Давным-давно, – пробормотал я. – Сандро Боттичелли сводил меня посмотреть фреску. Я ее даже не узнал.
Арриго не заслуживал вранья, но у меня не было выбора.
– Сандро объяснил мне, кто это. А отец сказал, что она наконец-то выходит замуж. Хорошо для нее, да?
– Наверное. Он жирный… – Арриго умолк и осмотрительно огляделся. Имя Барони не стоило произносить вслух, если только ты не хотел к нему подлизаться. – Он большой человек. Говорят, снова будет гонфалоньером Справедливости в следующем году. А потом… – Он ткнул пальцем в потолок.
– Что ж, повезло маленькой Тессине.
Я поднял кружку, и мы выпили молчаливый тост. Но что-то произошло. «Фико» больше не казался мне своим. Нарастающие и стихающие голоса флорентийцев повсюду вокруг меня, запахи еды и немытых тел – от всего этого кожа моя покрылась холодным потом. Я поспешно встал.
– Вот ублюдок этот Браккези! Что, не может позволить себе свежее мясо? Похоже, я пошел блевать, – сообщил я Арриго. – А завтра мне работать. Приходи, найди меня во дворце. Я накормлю тебя остатками.
– Я завтра еду в Прато на два месяца. Отцовские дела – такая скучища, просто смерть. Нино… – Он встал и положил мне руку на плечо. – Ты вообще заботишься о себе? Ты не очень-то хорошо выглядишь.
– Мясо. Я рад, что повидался с тобой, Арриго. Приходи во дворец, когда вернешься, ага? Я приготовлю тебе что-нибудь получше этого.
– Отлично!
Мне пришлось проталкиваться к дверям, но, по крайней мере, я оказался снаружи. Мне удалось удержать рот на замке. Я не защитил Тессину, но если бы сделал это, катастрофа была бы полной. Я шел домой быстро, на негнущихся ногах. Все будто испортилось: вечер, улицы, сам город. А на следующей неделе мне придется готовить пир для Тессины. Я остановился на углу Виа деи Чиматори и Виа де Черки, и меня действительно вырвало. А потом, утирая рот, я подумал: «Уж я устрою ему любовный пир». Барони не заслуживает этого, но я отдам ему все самое лучшее. Я сотворю ему шедевр.
