Ли Хван, словно заколдованный, медленным шагом направился туда, откуда раздавалось пение. Звуки доносились из-за ширмы с левой стороны стенда. За ней находился шкаф, а рядом – кресло, в котором сидела девушка, та самая, из-за которой Ли Хван стал смотреть на начальника глазами, полными ревности. На самом деле он и хотел и не хотел увидеть ее здесь. Она слушала музыку в наушниках, закрыв глаза и полностью растворившись в ней, и даже не заметила, что в аптеку кто-то зашел. Ли Хван не отрываясь смотрел на Хёсон так, будто мир замер и время остановилось.
Усик подошел к стеклянной двери, она бесшумно отъехала в сторону. Точно страж, охраняющий аптеку, в зале сидел пожилой тучный мужчина в очках с роговой оправой. Он как будто сошел с картины Фернандо Ботеро, оставив там свою подружку. Эчхун повесила репродукцию на стене в гостиной, наверное, затем, чтобы чаще смотреть на себя. Персонажи Ботеро и правда сильно напоминали Эчхун. Усик тоже чувствовал умиротворение, глядя на тех толстячков, – можно сказать, чувствовал сытость, просто рассматривая ее.
Глубоко посаженные глаза Ботеро, как прозвал про себя пожилого мужчину Усик, создавали впечатление, будто тот постоянно пребывал в крайнем замешательстве. Так бы, наверное, смотрел на мир эскимос, сидящий в меховой рубахе на жарком пляже.
– Что вас интересует?.. – Ботеро говорил медленно, почти не открывая рта, как чревовещатель.
Да, радушным торговцем, ожидающим покупателей, его не назовешь. Разве в таких случаях не принято говорить: «Рады приветствовать вас в нашей аптеке»? Впрочем, не важно, Усик здесь не затем, чтобы что-то купить.
– Я пришел по личному вопросу. Мне нужно встретиться с психотерапевтом, которая у вас работает. Ее зовут Чхве Хёсон.
– А, вы ищете Хёсон… По какому именно вопросу?
Кажется, он пришел по нужному адресу. Ботеро привстал и указал на диванчик у стола, предлагая Усику присесть. Он тут же опустился на мягкие подушки и наконец окинул взглядом помещение и обстановку вокруг. Старый дом, в котором раньше находился склад, переделали в аптеку. Усик прожил в этом квартале около двадцати лет, так что он мог себе представить, во сколько владельцам обошелся ремонт. Старые дома очень часто выкупали, отделывали и открывали в них кафе, ресторанчики или даже читальные залы, где можно позаниматься в тишине. Но почему аптека? В этом переулке куда лучше смотрелось бы тихое, уютное кафе, в котором можно было бы укрыться от внешней суеты.
Когда в медицинском центре Усик с Эчхун узнали адрес доктора Чхве, они так удивились, что сначала даже пропустили мимо ушей новость о том, что психотерапевт уволилась. У них не было сомнений, что она ушла из-за случая с Ханой. Ужасно осознавать, что их девочка ударила врача с такой силой, что повредила ей глазницу. Когда Усик с Эчхун узнали подробности случившегося, они онемели от потрясения. Конечно, Хана не отличалась вежливостью, но никогда не была агрессивным подростком. Умная, с добрым сердцем – и на тебе… В том, что с ней произошло, были виноваты они, ее родители. И зачем только они встретили друг друга?
Ради психологического здоровья Ханы Усик постарался отказаться от своих сексуальных предпочтений. Это было самое большее, на что он был способен как отец.
Усик родился геем, но признаться в этом самому себе было сложно. Он просто привык считать, что внутри него сломалась та часть, которая отвечает за сексуальные предпочтения. Усик был мальчиком, но когда он смотрел на других мальчиков, то чувствовал, как сердце у него замирает, а щеки краснеют. В период полового созревания он ненавидел себя. Первой его любовью стал одноклассник, от которого веяло мужественностью: на лице у него пробивалась щетина, а легкая школьная форма, казалось, трещала по швам под напором мускулистого тела. Усик, страшный интроверт, мучился со своими чувствами в одиночестве, но потом все же признался: «Я люблю тебя. Когда не вижу тебя, просто перестаю дышать». Одноклассник избил Усика чуть ли не до смерти. Его возлюбленного отчислили, а сам он был отстранен от занятий. По школе в мгновение ока распространились слухи о том, что один парень признался в любви другому, и Усику пришлось уйти. Дома к нему относились как к уроду. Отец называл его «вонючим гомиком». Через два года он сдал экзамены и получил сертификат, который приравнивался к школьному аттестату. Но с этим документом он не мог стать полноценным членом общества: несовершеннолетний без аттестата о среднем общем образовании не имел шансов найти нормальное место работы. Он встречался с несколькими мужчинами, которые нередко распускали руки, стал подрабатывать в барах и гей-клубах.
Как-то раз на работе он увидел объявление брачного агентства:
и решил сходить туда, ни на что особо не надеясь. Его как раз бросил парень.
