Совсем скоро со стороны Стрелкового примчался на подержанном джипе – единственном в селе иностранном внедорожнике – директор санатория Калина. Звонок председателя, действительно, застал его на обратном пути из Геническа.
– О! Что случилось, Иван Пантелеевич? Что за спешка? Что тут у вас происходит? – тревожно смотрел он на военных, постоянно оглядываясь на свой санаторий.
– Всё нормально, Николай Петрович, – председатель кратко описал ситуацию. – Надо бы, вот, на ночь людей устроить, не в поле же им ночевать. Возьмёшься?
– О, как! Иван Пантелеевич, об чём речь, конечно, устрою защитников наших по лучшему разряду, – быстро пообещал Калина, восхищённо уставившись на председателя: – Ну, ты даёшь, Пантелеич! – чуть понизил он голос. – Я тут рвы собирался копать по дурости, а он тихой сапой вооружённый блокпост организовал… Ну, и голова же ты у нас, председатель, – уважительно смотрел Коля-Окалина.
– А кто тебе сказал, что это я? – удивился, было, председатель, но его перебили.
– Какие рвы? Кто организовал? – ничего не понял стоящий рядом Иван Горбунов.
– Ну-ка, в сторонку, – чуть высокомерно отодвинул его Коля-Окалина, заговорщицки подмигнул председателю и двинулся в направлении блок-поста: – Кто тут старший, господа пограничники? – возвысил он голос. – О! Вы, я так понимаю? – зацепился он взглядом за звёздочки на погонах молодого прапорщика.
– Калина Николай Петрович, – с достоинством представился он, – директор санатория «Стрелок», сосед, так сказать, теперь ваш, – указал он на четырёхэтажный корпус «Стрелка» у себя за спиной.
– Прапорщик Опанасенко. Серёгой зовут.
– А по батюшке?
– Васильевич, ёпт…
– Сергей Васильевич, предлагаю пойти сейчас ко мне в санаторий. Посмотрим, подумаем, где разместить бойцов ваших. На довольствие, опять же, поставим…
У Калины словно гора с плеч свалилась с появлением украинских пограничников. Уж теперь-то его бизнесу точно ничего не грозит. Ради этого готов был он и поить, и кормить за свой счёт хоть чёрта лысого. А уж десяток вооружённых автоматами пограничников, так и подавно. Самому, ведь, крепче спаться теперь будет под такой вот, неожиданно свалившейся на голову, охраной.
Калина с прапорщиком пошли смотреть санаторий. Председатель вернулся в сельсовет. Братья Горбуновы, выкурив ещё по одной, на тракторе поехали домой, вслед за ними стали разъезжаться и остальные местные. Только ребятня на великах и осталась у блок-поста: интересно, ведь самая настоящая застава в село пожаловала.
Но с пограничным кордоном словно материализовалось чудно́е для Арабатской стрелки разделение на своих и чужих. Не где-то там, в телевизоре, а прямо здесь, на южной окраине Стрелкового, через головы местных жителей прошёл водораздел. И каждый в первый раз словно примерил на себя этот диковинный национальный камуфляж: «А я-то кто? А я-то с кем?» Хотя были и те, кто уже давно нашёл все ответы…
– Ох, как вовремя-то всё сделали-то, – нервно подливал водки молодому прапорщику в своём кабинете Коля-Окалина. Но после третей рюмки уже начал куражиться:
– Вот, хрен им собачий, а не мой санаторий…
А после пятой уже вовсю делал энергичный локтевой жест в сторону Крыма:
– Вот, вам! Кто первый встал, того и Стрелка!
И каждый раз благодарно поминал:
– Ох, и молодец же, председатель! Ох, и вовремя же подсуетился…
Ехать сейчас в Крым совсем не с руки. Да и смысл какой в этом? У деда юбилей через три месяца, и так все съедемся под абрикосину праздновать. Смысл сейчас ломать все дела и планы, лишь бы Леркину блажь исполнить? Нет, ну, правда, бабство какое-то: всполошила с утра звонком, предчувствие у неё, видите ли, плохое. Вчера с дедом по телефону говорила, какой-то идиот блокпост в Стрелковом поставил, от Крыма отгородил, вот Лерка и истерит. Я даже своему знакомцу, программному директору радиостанции в Херсоне, звонил, что, мол, за кипеш на Стрелке устроили. Ну, он и успокоил, что всё тихо-спокойно, советует поменьше телик смотреть, как русские каналы, так и украинские, тогда, мол, пропаганда с двух сторон страсти нагнетать не будет.
И в этом он прав, действительно, меньше новости по телевизору слушать надо, от них всё зло. Я, вот, не смотрю «зомбоящик3», оттого и не парюсь из-за фигни всякой.
Хотя… Это ведь из-за того, что все ломанулись новости слушать, у меня рейтинги и свалились. Я ведь всю жизнь был противником новостей на музыкальных станциях. Да что я, любого программного директора музыкальной радиостанции в нашем холдинге спроси, нужны ему новости в эфире, трое из четырёх ответят отрицательно. Четвёртый тоже так считает, но начнёт вам втирать про то, что новости и реклама – неизбежное зло современного музыкального радиоэфира, с которым надо мириться.
