Фигня это всё. Я, вот, не мирился, и ещё три года назад, как пришёл на наше радио, убрал всю политику из эфира. Нет, ну всякие околомузыкальные форматы оставил, типа, «новости за сценой» и всякое другое, тому подобное. Вы думаете, кто-то из слушателей заметил, что обычные новости из эфира пропали? Да, они только рады были, что им рок-н-ролла на одну песню в час больше отгрузят. Все фокус-группы об этом говорили. И рейтинги не шелохнулись даже. И это правильно, музыкальная станция от музыки должна зависеть, а не от новостей. И всё бы хорошо, если бы не эта заваруха на Украине и в Крыму. Форс-мажор, конечно, для моей антиновостной концепции случился, но кто знал, что такая подстава будет, что вся моя хвалёная аполитичная аудитория возжелает вдруг новости слушать. На соседней волне, чёрт бы их всех побрал…
Короче, объяснил Лерке, как мог, чтобы дурью не маялась, деда зря не дёргала, и телевизор выкинула. К маю разберусь со своими форс-мажорами, а в июле все, как всегда и соберёмся у деда под абрикосиной, попразднуем.
– Пантелеич, я тебя в сельсовете ищу, а ты тут! – во двор председателя, хлопнув калиткой, ввалился запыхавшийся Вовка Горбунов.
Обычно Иван Пантелеевич по субботам долго в кабинетах не рассиживался, но до полудня всегда бывал в сельсовете. А этой ночью шторм случился на море, и ветер, вроде бы не ураганный, но всё-таки похозяйничал в винограднике. Вот дед Иван и остался с утра дома, порядок навести по хозяйству, лозу подвязать и всё такое. И надо же, сразу понадобился.
– Проходи, Володя, отдышись, что стряслось-то? – вышел он навстречу.
– Пантелеич, ты видал, с час назад по селу автобус с военными проехал?
Через село шла одна дорога и та мимо дома Пономаря, поэтому достаточно было посматривать время от времени в окно, чтобы быть в курсе всех главных событий. А дед Иван, как истый хозяин, посматривал регулярно.
– Ну, видал, конечно. Зачастили они к нам. К погранцам, видать, смена приехала. И правильно, а то они уже который день не просыхают. Николай Петрович на радостях меры не знает, а пацаны-то молодые, пить ещё толком-то не умеют… Я к ним заезжал давеча, так они весь день напролёт отсыпаются на посту, после ночных пьянок у Калины. А что случилось-то? – переспросил председатель.
– Никакая это не смена! – выпалил Вовка Горбунов. – Славка, братан мой, сейчас звонил, к ним на станцию СБУ4 приехало. Опечатали всё, мужики думают, что они газ в Крым перекрывать будут.
– Да, ну! – недоверчиво ахнул председатель.
– Вот, те и да, ну! Точно говорю, Пантелеич! – торопливо рассказывал Горбунов-младший. – Славке моему даже начальству в «Черноморнефтегаз» сообщить не дали. Он только мне и смог позвонить, беги, говорит, к председателю, расскажи всё. Может надо звонить куда, а, Пантелеич? В район, там, или ещё куда, – растерянно предложил он.
Старший брат Вовки Горбунова, Славка, работал старшим оператором на газораспределительной станции, что находилась в нескольких километрах южнее Стрелкового на берегу Азовского моря. Две буровые платформы «Черноморнефтегаза» качали природный газ неподалёку на морском шельфе, а на распределительной станции у Стрелкового газ расходился по трубам в разные стороны: в Крым, в подземное газовое хранилище, и – через Геническ – на материковую Украину.
– А шо делать-то будем, Пантелеич? – переспросил Горбунов-младший.
– Да, боюсь, уже всё без нас сделано, – ответил председатель. – Эх, лихо-лихо… – пробормотал он, тяжело садясь на ступени своего крыльца.
– Шо говоришь, Пантелеич? – не расслышал последних слов Горбунов-младший.
– Да, то и говорю, что разбудят лихо на свою голову, – поднял голову дед Иван, – а нам расхлёбывать…
– Мустафы, участкового нашего, прабабку помнишь? – помолчав, спросил председатель. – Алифе Ханум её звали, она лет десять назад, как померла, царство ей небесное.
– Бабушку Алифе? Помню, конечно.
– Мало кто знает… Деревушка татарская до войны между нами и Соляным была, крошечная совсем, в три двора. В те края и сейчас мало кто забредает, разве что турист какой, совсем уж дикий, или велосипедисты. А тогда тут такого добра и в помине не было… В 44-м году, когда всех татар из Крыма депортировали, про наших-то и не вспомнили, вот Алифе Ханум с детишками чудом и остались тут. На отшибе Арабатская стрелка, только здесь и могли крымчаки тогда отсидеться… – председатель немного помолчал, и развёл руками. – Признаться, я думал и мы сейчас отсидимся… Но теперь-то всё и начнётся, – неуверенно добавил он.
– А шо начнётся, Пантелеич? – тревожно смотрел на него Вовка Горбунов.
– Скоро узнаем, – пожал плечами председатель, – нутром чую… Пойду-ка я, пожалуй, в сельсовет…
Четыре вертолёта появились на подступах к Стрелковому ровно в 13:30. Два транспортника Ми-8 зависли в километрах пяти от южной окраины села, у газораспределительной станции. Два боевых «крокодила» Ми-24 на бреющем полёте проутюжили вдоль села и, вернувшись обратно, заняли позиции по бокам над транспортными вертолётами, прикрывая высадку десанта.
