– Мартин! Ты держишься?
– Да!
Я и сам был удивлён своему ответу. Через пару мгновений я залез в пещеру. Перевернувшись на спину, я обессилено старался отдышаться. Густой туман обволакивал всё вокруг. Я медленно повернул голову и с трудом разглядел, как Кудряшка, Ари, Чарли и Давид бросились обнимать невредимую, но насквозь мокрую и продрогшую Сирень. Сарра, также как и прежде, лежала неподвижно, а рядом с ней Джек пытался встать на скользкую каменную поверхность и побежать к нам, но каждый раз падал. Все до единого, как и наши вещи, были вымокшими насквозь.
Мы с Эвери лежали и глубоко, облегченно дышали. Немного глубже в пещере, лицом вниз, лежал человек, которого мы спасли. Эвери подползла к нему и осторожно толкнула в бок. Тело перевернулось. Она брезгливо убрала налипшие волосы с посиневшего лица утопленника и тут же отпрянула от него, как от огня.
– Он жив? – спросил я, все ещё тяжело дыша.
Она не ответила. Все остальные окружили тело, так что я больше не видел его. Сирень упрямо толкала тело лапой. И не успел я задать свой вопрос ещё раз, раздался громкий надрывистый кашель. Дети сразу разбежались по углам пещеры, Эвери сидела вжавшись в холодную стену. Тонувший ещё несколько минут назад мужчина теперь сам повернулся на живот и стал выплевывать воду, что скопилась в его желудке.
– Мартин, – прошептал мне на ухо Чарли, незаметно подкравшись. – Кажется, это он. Ты видишь?
– Кто он? – спросил я, так как не мог разглядеть лица. Но прежде, чем я получил ответ, спасённый нами откашлялся, выпрямился сидя на коленях и повернулся ко мне.
– Гавриил, – сказал Чарли.
Перед нами весь мокрый и бледно-синий сидел старый врач, от которого мы сбежали к морю, которого из моря спасли. Теперь мне стало ясно, что наполнило лицо Эвери ужасом.
Гавриил смотрел на меня, и его лицо исказилось в подобии благодарной улыбки.
– Это вы, – прохрипел он. – Как прекрасно. За вами я и пришёл.
Мы молчали.
– Спасибо вам. А я недооценил вашу храбрость.
Он неуклюже попытался встать, но без сил снова опустился на колени.
– Как же вас много, – он провёл взглядом по всем замершим нам и остановился на Сарре.
– О, Сарра, – печально сказал он, и попытался ползком добраться до неё.
– Только попробуй приблизиться к ней, и этот зверь не оставит тебе шанса, – громко и смело сказал я.
Сирень, будто всё чувствуя и понимая, легла на пути Гавриила.
– Да разве я могу навредить ей? Посмотрите, на меня, – сказал он, остановившись.
Выглядел он на самом деле жалко. Мы имели явное преимущество в ту ночь. Сирень и оружие придавали смелость моему сердцу и голосу.
– Сарра, – продолжил врач, оставаясь на месте. – Скоро всё закончится. Я сожалею о твоих мучениях.
– Не говори о её мучениях, – сорвавшимся голосом сказала Эвери. – Не говори с ней.
– Постойте! – он всё же наклонился в её сторону. – Она же не дышит. Вы и не заметили. Она мертва.
– Не говори о ней! – тише прежнего сказала Эвери.
И все мы обернулись, чтобы посмотреть на Сарру, как всегда молчаливую, бледную и худую. Первую из нас её забрал Брис.
– Девочка моя, я ведь говорю правду. Я здесь для того, чтобы сообщить, что скоро всё закончится. Я знал, что вы здесь. Ваш отец и меня приводил в Бухту Встреч. Я ведь был ему ближайшим другом.
Он говорил, и его слова делали одинаково больно всем присутствующим. Я не мог помыслить, что могло бы ранить человека сильнее, чем предательство того, кто был близок, а Гавриил говорил так, будто это не имело значения.
Раздался тихий звук крадущихся шагов и, неожиданно для всех, Кудряшка бросилась на Гавриила сзади, обхватила одной рукой его живот, другой прижав к его горлу нож Симона, тот, что уже убил одного мясоеда. Её мокрые кудри падали на его плечи и прилипали к впалым щекам.
– Вы ответите за всё, – простонала она. – За что вы так с ним?
С лица Гавриила и сейчас не спало выражение изумительного спокойствия.
– Я любил его, детка, – сказал он. – Но он много не понимал. Мы не сошлись в идеях. Я оказался слишком трусливым для его идеи закрыть всех мясоедов в бункер. Я всегда говорил ему, что это утопия, что всем нам всё-равно конец. Но сдался я только в тот день, когда узнал, что Симон поймал моего сына. Ким к тому дню был главным охотником в северной части. Передо мной стоял выбор: сын или Симон. Я не видел вариантов.
Валерия ещё сильнее прижала блестящее лезвие к его шее. Он продолжил говорить, но голос теперь случал более сдавленно и безжизненно.
– Я не собираюсь оправдываться перед вами. Мне никак не искупить вины, я сделал слишком много страшного. И твоего ножа я не боюсь. Смерть слишком близко, чтобы пытаться её избежать. Как тебе такая мысль, Мартин?
Он смотрел на меня, ухмыляясь.
– Мне близка эта мысль, – тихо сказал я. – Избегать смерть должно быть глупо и бессмысленно, именно поэтому я не стал бы есть людей, чтобы прожить дольше.
– Ещё пару лет назад мне казалось, что смерть обойдёт нас стороной, если мы станем беспощаднее её самой. Но теперь я вижу: она придёт и за мной, – теперь он смотрел не на меня, а вниз, туда, куда струями стекала вода с его волос и одежды.
