– Однажды Михаил пришёл ко мне домой поздно вечером. Он был не трезв и мне пришлось вывести его на улицу, потому что в доме спала маленькая Мия. Мы стояли прямо на дороге, я пытался отвести его домой, но он схватил меня за шею и попросил выслушать. Он рассказал мне о том, как вы с ним попали сюда. Рассказал правду, о том, как убил себя, а потом и тебя – своего четырёхлетнего сына. Он забрал тебя, у твоей матери, просто потому что бредил идеей оказаться в Арабелле. Он долго говорил, а потом просто упал и заснул на обочине той дороги. На следующий день он пришёл ко мне и умолял забыть всё, что сказал мне ночью. Во имя Бога просил не говорить ни единой душе, а я ведь честный человек и добрый, поэтому сохранил тайну.
Мартин в ужасе смотрел на Дракона, который говорил и говорил, не желая остановиться.
– Замолчи, прошу! – попросил Мартин.
– Знаешь зачем я говорю тебе это? – спросил Дракон. – Хочу, чтобы ты чувствовал боль. Потому что если её буду чувствовать только я, она убьёт меня. Хочу разделить её с тобой, понимаешь? У нас впереди целая ночь, будем мучиться вместе. Но завтра мы должны быть готовы идти. Я поведу вас к Озеру Смерти.
Дорога в Чёрные Горы заняла долгие недели. Путь был тяжёлым, а путники молчаливыми. Каждый сосредоточенно прогонял тревогу и сомнения из мыслей. Преодолев уже не один снежный перевал, они остановились на очередной ночлег перед главным восхождением у подножья скалы, внутри которой, по словам Дракона, и находилось Озеро Смерти.
– Мы и правда сделаем это? Найдём Смерть? – спросил Мартин Симона перед сном.
– Найдём Смерть и Бога, – ответил он сонно.
– И что потом?
– По легенде, после того, как мы откроем путь к Смерти, Бог исчезнет, ты же знаешь. Мы здесь для этого.
Искры от костра поднимались прямо к звёздам, Мартин провожал их взглядом. Тёмный дым, раздуваемый ветром, становился всё гуще, попадал в глаза и нос, затуманивал горькой пеленой вид на горы.
– Как ты мог? – вдруг раздался незнакомый голос.
Мартин поднял голову и попытался определить, где находится говорящий, но не смог.
– Арабелла приютила тебя ещё ребёнком, вырастила, подарила счастливое детство, а ты предаёшь её законы? Её создателя? Меня.
– Ты? – выдавил Мартин, тщетно разгоняя руками дым вокруг себя.
– Ты любишь меня, Мартин? – голос зазвучал так сладко и мирно, что Мартин невольно расслабил руки и опустил голову.
– Я не знаю тебя и не могу любить, – ответил он и тут же ощутил нежданную вину.
– Не знаешь меня? Но я твой Отец, твой Бог, твой Творец. Я повсюду и внутри тебя. И ты говоришь, что не знаешь и не любишь меня?
– Бог? Селвин, это ты? Ты сделал это с Морисом? – спросил Мартин, закрывая глаза.
– Ты посмел поверить злым языкам, Мартин. Я знаю это. Ты предал меня и мою любовь к тебе, как к сыну моему, – голос зазвучал теперь строже.
– Не может быть. Это невозможно, – возразил Мартин и повернулся на правый бок.
– Мартин! Бедный мой Мартин! – голос стал тише. – Послушай. Я люблю тебя, хотя, конечно, я знал, что ты предашь меня.
– Разве я выбирал это? – спросил Мартин, еле сдерживая слёзы. – Они говорили, что видели тебя! Видели, как ты сделал это!
– Они говорили, а ты верил. Ты оказался в Морисе по своей воле, тебе не жилось спокойно дома, как остальным. Тебе хотелось чего-то большего, так?
– Разве это плохо? Лев учил меня. Я хотел стать Смотрителем. Мясоеды – не моя вина, Борис – не моя вина!
– Но твои поступки повлекли за собой разрушения. И наконец ты явился сюда, за Смертью. Ты ведь знаешь закон: «Не ходите в Чёрные горы, дети Арабеллы!». За это решение ответственен ты.
– Ты обманул нас, от тебя столько боли! – Мартин плакал и задыхался.
– Я только лишь защищал вас. Берёг. От неё.
– От кого?
– От Смерти конечно! Вы и не представляете. Там холодно и страшно. Я скрыл её от вас. Тысячи лет скрывал, чтобы уберечь.
– Мы не просили. Не просили тебя.
– Я лишил вас выбора. Страшного, мучительного выбора. Вы должны благодарить!
– Мы пришли сюда, чтобы вернуть себе выбор, – ответил Мартин.
– Ты всё же отрекаешься от меня? – с грустью спросил голос.
– Ты уничтожил Морис! Убил всех и оставил!
– А что вы сделали с Гранвиллем? Разве это не также страшно?
Мартин открыл глаза и в который раз огляделся.
– Сын мой, ты любишь меня?
Мартин молчал, вытирая руками слёзы с щёк и губ. Он говорил с Богом, но от того чувствовал всё тот же страх и печаль, что и прежде. От этой встречи он когда-то ждал избавления и радости, но теперь задыхался от смога и вины.
– Ты любишь меня, сын мой? – голос звучал ещё более горько.
Мартин протянул руки вперёд, пытаясь найти кого-то из тех, с кем пришёл.
Голос молчал, но вопрос ещё отзывался у Мартина в голове. Он всё ещё чувствовал себя частью Арабеллы, благословленной, избранной Богом. Он всё ещё любил создателя какой-то частью себя, все ещё хотел быть спасённым и любимым им, или хотя бы надеяться на спасение вместе со всеми, там, внизу. Жить в смирении и благодарности.
– Сын мой! Ответь мне! Любишь ли ты меня? – голос стал ещё менее ощутимым, будто постепенно растворялся в воздухе.
