— Бежим домой! — командует мать, и все срываются с места, и только Марыся, босая, выбегает на середину двора и начинает дикий танец.
Дождь такой сильный, что в первую очередь мать бросается к колясочке, в которой спит Дарья, и заносит младшую внучку в дом. Через пару минут с неба уже льются потоки воды.
— Мириам, черт возьми, ты простудишься! — кричит Малика.
По саду течет небольшая река, а в ней разная живность: муравьи, термиты, тли, мотыльки, пчелы и осы, которых с каждой минутой становится все больше. По течению плывет огромный таракан, которого здесь называют фиником, потому что и формой, и цветом, и размером он напоминает этот плод. Мыши и кроты забираются на фонтан, который сейчас остается единственным местом, не залитым водой.
— Тетя! — Марыся тоже взобралась на возвышение и теперь не знает, как добраться до дома. Оглядывается вокруг в поисках помощи, уже собираясь плакать.
— Я должна тебя стаскивать, Мириам? — Малика, не обращая внимания на насекомых и грызунов, к которым испытывает отвращение, пробирается под струями дождя к ребенку. Хватает девочку на руки, крепко ее обнимает и бегом пускается к дому, повизгивая от удара капель.
Через неделю после шалостей под проливным дождем Марыся заболела, несмотря на горячую ванну и массаж с использованием разогревающего бальзама.
— У меня болят мышцы и спинка, — жалобно объясняет она, лежа в кровати. — И мне как-то плохо и постоянно холодно. Кашляю, трудно дышать.
— Нужно вызвать врача, — твердит Жоржетта, закадычная школьная подруга, которая без Марыси не может обойтись и помогает ей даже во время болезни.
— Я знаю, что нужно делать! — Раздраженная Малика обрывает ее и думает, что не позволит десятилетней засранке ей указывать. — Не давай советов, лучше отправляйся домой, иначе наверняка подцепишь грипп.
— Ну что вы говорите! — смеется девочка. — Никакой это не грипп, это обычная малярия.
Женщины в комнате Марыси каменеют и грозно таращат глаза на Жоржетту, которая открывает им страшную правду.
— К сожалению, должен подтвердить диагноз опытной африканки, — смеется доктор-англичанин и гладит гордую Жоржетту по кудрявым волосам. — Прошу точно выполнять мои рекомендации, и все будет хорошо. Не волнуйтесь по поводу высокой температуры, это естественно. Может дойти даже до сорока градусов.
— И что тогда? — Самира просто трясется от ужаса.
— Можно ли ей принимать прохладные ванны? — спрашивает опытная бабушка.
— Положитесь на старинный бабушкин метод и природное чутье негритянки, и гарантирую, что все будет хорошо. Не паникуйте, девочка здоровая, сильная, у нее прекрасные условия. Через неделю все должно пройти.
— Что, семь дней?! Ведь это невозможно пережить! — Малика подходит к доктору, как бы желая его побить.
— Прощайте, дамы! — Мужчина свысока смотрит на расстроенных женщин и, недовольный, выходит.
Вместе с горячкой девочку охватывает страшная дрожь, и кажется, что у Марыси через мгновение от стука выпадут все зубы. Потом приходит головная боль, а позже — тошнота и рвота.
— Холодно, мне холодно, — сворачиваясь клубочком на мокрой от пота простыне, шепчет Марыся, укрытая двумя одеялами и толстым пледом.
Она все время держит за руку Жоржетту, которая позвонила домой и сообщила родителям, что неделю ее не будет, потому что у нее болеет подруга. Никто этому не удивился и ничего не возразил.
— Госпожа Самира пусть лучше не входит, потому что она только недавно закончила лечение, у нее организм ослабленный. Она может легко подхватить эту заразу, — руководит малолетняя, но достаточно опытная африканка. — Бабушка тоже должна поберечься, она пожилая женщина, и лучше будет, если она наденет масочку и намажется чем-нибудь от комаров. А мы с сестрами посидим, неделя — это недолго. И все жуйте кору хинного дерева, мы в дождливый сезон всегда так делаем.
— Ты хочешь стать медиком? — спрашивает успокоившаяся наконец Малика.
— Это моя самая большая мечта. Я очень этим интересуюсь и хочу что-нибудь сделать для моей страны, ведь не каждому здесь хорошо так же, как мне или вам. Окончу престижную академию где-нибудь далеко, в Англии или в Штатах, и вернусь сюда спасать бедных африканских детей. И женщин тоже.
После этих слов девочка заслужила такое уважение, что вообще могла бы поселиться у ливиек, а во всем, что касается малярии, стала главной советчицей и консультантом. Температура постепенно спадает, и уже через два дня Марыся может немного прийти в себя и поднабраться сил, чтобы выдержать будущие приступы, когда лихорадка ударит с удвоенной силой. Кажется, что болезнь никогда не закончится. Самыми страшными были мигрени и тошнота, мучившие ослабленную девочку. После лошадиных доз лекарств наконец-то появляется проблеск надежды.
— Я голодная, — шепчет Марыся на пятый день, вытирая со лба пот, выступающий от слабости, а не горячки.
— Прекрасно, мой любимый ангелочек! — говорит Малика, у которой от недосыпания под глазами темнеют круги, и обнимает девочку. — Мы быстренько примем душ, а бабушка сделает бульон из перепелок, чтоб подкрепить тебя.
